Анжела вскипела:
– Ты вообще можешь просто… ну, поцеловать меня?!
Славин выпрямился, как будто проглотил лом.
– Сближение бортов в условиях ограниченной видимости запрещено правилами судовождения! К тому же, я не вижу вашей санитарной книжки и акта приема-передачи нежностей.
Свидание закончилось тем, что Анжела убежала, а Славин еще полчаса читал лекцию гардеробщику о том, что номерки должны висеть строго по возрастанию номеров, а не «как бог на душу положит».
Но настоящие приключения начались, когда на корабль прибыла комиссия, в составе которой была подполковник медицинской службы Маргарита Петровна – женщина стальная, как обшивка ледокола.
– Старший лейтенант Славин! – рыкнула Маргарита Петровна, заходя в его каюту. – Почему у вас в аптечке бинты намотаны против часовой стрелки? Вы что, хотите, чтобы раны заживали в обратную сторону?!
Славин впервые в жизни встретил достойного противника. Его сердце екнуло, сбившись с ритма 60 ударов в минуту до недопустимых 62-х.
– Виноват, товарищ подполковник медицинской службы! – Славин вытянулся так, что у него хрустнул позвоночник. – Бинты намотаны согласно направлению вращения Земли для ускорения кровотока!
Маргарита Петровна подошла вплотную. Между их носами было расстояние в один уставной сантиметр.
– А почему взгляд не сфокусирован на переносице старшего по званию? Вы что, Славин, во мне женщину разглядели?
– Никак нет! – рявкнул Славин, хотя в душе уже представлял, как они вместе заполняют журналы учета материальных средств под луной. – Я вижу перед собой высококвалифицированную боевую единицу с идеальной осанкой!
– Отставить лесть! – Маргарита Петровна прищурилась. – Вечером в 19:00 на пирсе. Будем отрабатывать искусственное дыхание по методике «рот в рот». Форма одежды – парадная, при себе иметь два чистых носовых платка и готовность к самопожертвованию.
– Есть! – гаркнул Славин.
Вечером на пирсе Тихий океан замер. Славин стоял с букетом роз, предварительно обрезанных по линейке до длины 30 сантиметров.
– Славин, – сказала Маргарита Петровна, принимая букет. – Почему роз нечетное количество?
– Одна завяла в процессе строевого смотра, – четко доложил он. – Я её демобилизовал.
– Ладно, Славин. Вольно. Можете меня обнять. Но помните: если рука сползет ниже положенного по уставу уровня – объявлю выговор с занесением в грудную клетку.
И Славин обнял её. Аккуратно, по ГОСТу, затаив дыхание. В этот вечер даже звезды на небе Тихого океана выстроились в ровные шеренги, боясь разочаровать самую дисциплинированную пару флота.
Соседом Славина по офицерскому общежитию был капитан-лейтенант Гурген Петросян – человек, чей темперамент не могла обуздать даже ледяная вода Тихого океана. Если Славин был олицетворением Устава, то Гурген был олицетворением расширенного толкования жизни.