И именно поэтому сейчас Ратибор явно чувствовал себя не в своей тарелке. Все его нутро буквально вопило, требуя немедленно истребить понаехавших на земли князя свеев, а их корабли разграбить, сжечь и пустить ко дну… Но за нас замолвил слово Третьяк — далеко не последний из вышеградских купцов, а Злата не побоялась буквально грудью броситься на мечи дружинников, закрывая невесть откуда взявшегося брата со странным именем Антор.
Который — если, конечно, не врал — родился где-то неподалеку, но теперь не только носил одежду и оружие северян, но и назывался ярлом. И служил конунгу Рагнару, отец которого в свое время изгнал с островов Саурона, который убил каменецкого князя Ратшу, который… В общем в голове у Ратибора шарики окончательно зашли за ролики, и он сделал единственное, что мог сделать в подобном случае неискушенный в дипломатических делах матерый вояка: переложил решение с больной головы на здоровую. Точнее, на голову князя. И теперь мы шагали через лагерь прямо к берегу — туда, где причаливали снекки.
— Смотри, боярин, чего учудите — враз голову расшибу. — Ратибор хмуро посмотрел на меня, поглаживая рукоять булавы. — А не сдюжу — так сам князь накажет.
— Да будет тебе, дядька Ратибор. — Я постарался, чтобы моя улыбка получилась одновременно и мужественной, и обаятельной. — Неужто забыл меня? А я вот помню — никак, заезжал ты с дружиной в нашу глушь, все такой же был, только волос седых поменьше.
— Может, и заезжал… Так годков-то сколько прошло, — проворчал в ответ Ратибор. — Много вас таких без подштанников бегало, всех упомнишь? Сейчас-то вон какой детина вымахал, одежи свейские напялил… ярлом величаешься. Уже, поди, и речь родную забыл, и село, где мальцом рос.
Ратибор то и дело отирал вспотевший лоб ладонью. Похоже, всемогущая Система прямо сейчас промывала ему мозги, заставляя вспомнить пацана из деревеньки за лесом. Точно такого же, как остальные — разве что чуть посмелее. Из всех детей маленький Антор первым отважился приблизиться к грозным княжеским дружинникам, а потом еще и попросил у самого воеводы Ратибора подержать меч. Сил в детских ручонках едва хватало, чтобы вытянуть клинок из ножен — но сдюжил, не уронил…
— Не забыл, дядька. — Я тряхнул головой, отгоняя невесть откуда взявшиеся ложные воспоминания — то ли чужие, то ли мои собственные. — Как забудешь. Родная земля — она и есть родная, видать, судьба мне сюда вернуться, да князю службу сослужить…
— Погоди. — Ратибор сдвинул косматые седые брови. — То не тебе решать. Князь сам рассудит, что ему с твоим конунгом делать — принять али прочь выгнать.