— Как приятно потянуться после двух недель постоянной лёжки, вы даже не представляете! — толстячок радостно поделился с ней этой нехитрой истиной, а потом стал выпрямляться. Гипс с глухим треском лопался на его руках и ногах, рассыпался на куски, а потом пациент разом как-то встряхнулся, как собака, и все бинты с гипсом свалились с него на пол. Завоняло сильнее, изрядно похудевший толстяк стоял, весь в какой-то чёрной жиже, прикрыв одной рукой пах. — Ну что? Где тут душ-то?
Марина ошарашено проводила его до душа, а сама рванула в ординаторскую. Забежала туда и стала трясти за плечо дежурного врача. Ну и плевать, что он не любит, когда его будят! Тут такое происходит!
— Семён Иванович, Семён Иванович! Просыпайтесь!
— Ммммм… Марина, ты? Что случилось? — врач быстро сел на кровати, сон с него мигом слетел.
— Семён Иванович, там этот, весь поломанный больной, которого позавчера перевели… Он встал и пошел душ принимать!
— Что? — присмотрелся внимательнее к медсестре. — Марина, ты опять с санитарами спирт пила? Лучше сама признайся!
— Ни капли! Да вы сами пойдите, посмотрите!
— Ну смотри! Сейчас никого не найду в душе — выговор тебе обеспечен!
Марина быстро довела врача до душа. Там горел свет и кто-то явно плескался под душем, судя до доносившимся звукам. Дежурный хмыкнул с сомнением и зашел внутрь, оставив медсестру за дверью.
— О, Семён Иванович, да? Рад вас видеть! Как вы относитесь к тому, чтоб утром отправить меня на выписку⁈
Через минуту врач бочком вышел из душевой, неспешно закрыл за собой дверь и встал, прислонившись спиной к стене. Так постоял пару минут, таращась в стену напротив, потом перевёл взгляд на медсестру:
— Марина! У нас же есть запас спирта? Тащи давай в ординаторскую!
— Но… мы же на дежурстве…
— Бегоооом!
Я ехал в автобусе, битком набитом народом, разглядывая в окно улицы города. Честно говоря, южные города у Чёрного моря, типа моего родного, зимой представляют довольно удручающее зрелище. Пожухлая зелень, приглушенные цвета, будто на чёрно-белой фотографии, слякоть и грязь вместо пушистого снега на Севере. В общем, грусть, тоска и безнадёга.
Но сейчас я смотрел на них с удовольствием и ностальгией. Десять лет их не видел! Почти для каждого уголка можно было найти воспоминания. Вот тут меня как-то ночью «принял» патруль тогда ещё милиции, вывернул карманы и отпустил. А вот здесь я всегда боялся ходить вечерами — на десятом этаже этого дома жил один знакомый, который в молодые годы залипал на игровых автоматах, проигрывая каждую копейку; дошло до того что ему коммунальные услуги отключили, даже воду, за неуплату, так он срал на газетку и выбрасывал в окно получившееся, вот я и не любил тут ходить. А вот здесь мы с пацанами подрались с другой компанией из-за щенка — его себе забрал Коля, до сих пор эта псина у него живёт. А вот здесь, уже почти дома, мы залезли в подвал, и я проволокой пропорол себе руку, прибежал, роняя кровь, домой, а мать мне ещё и подзатыльников отсыпала щедрой рукой. Эх, воспоминания.