Ждана
Вечереет. Я слушаю громко звучащую восточную музыку и смотрю, как облака цепляются за верхушку горы. Зрелище завораживающее настолько, что я полностью отключаюсь от реальности. И вспоминаю рассказы Бахтияра про его родину. Какое в его словах всегда слышалось восхищение. И как я его теперь понимаю… Я первый раз на юге и попала сюда очень быстро. Еще утром я пришла на работу как обычно, но оказалось, что у шефа сегодня поистине грандиозные планы. Поэтому я в блузке, юбке и на каблуках. Несколько раз едва не подвернула ногу, потому что моя обувь здесь явно не годится.
Сначала Сергей Николаевич поставил меня в известность, что мы летим в командировку — на пару дней. Такое иногда случалось, я не стала возражать. В конце концов, это моя работа, за которую я получаю зарплату. Плачу ипотеку и содержу себя и сына.
Потому что… больше некому. Я поверила кавказскому парню, влюбилась в него до сумасшествия, а он… Оказался предателем. Там вообще произошла очень непростая история, которая каждый раз, когда я о ней вспоминаю, заставляет моё сердце кровоточит и изумляться людской низости и жестокости.
Бахтияр… Даже его имя даже теперь, после всего сладостью разливается у меня на языке.
Однако для него я умерла. Я и действительно чуть не умерла тогда. И память потеряла на пару месяцев из-за черепно-мозговой травмы. Я вспомнила, кто я. Поздно, но вспомнила. Вернулась в родной город, не слишком здоровая, беременная, всё еще надеясь на чудо.
Только чудес не бывает. Я воскресла для того, чтобы узнать, что Бахтияр женат. Женат на девушке, которую его семья прочила ему в жены. Женат на своей. И женился он спустя месяц после того, как меня похоронили. Сказать, что у меня был шок — ничего не сказать. Я заперлась в моей маленькой квартирке и ревела белугой дня три, пока сильно не заболел живот. И голова.
И тогда я поняла, что всё равно хочу жить. Но к Бахтияру лезть не стала. Если женился, значит, не любил. Значит, все его клятвы и обещания — пустой звук. Я по-тихому восстановила личность, потому что никому уже не была интересна, также продала нашу с бабушкой квартиру. Сходила на кладбище. Нашла свою могилу, но заниматься еще и этим не стала. Зашла на могилку к бабушке, попрощалась. Договорилась со смотрителем кладбища, чтобы могилку бабушки содержали в порядке.
И уехала… Несколько лет вообще там не показывалась, потом, когда сын подрос, стала приезжать, навещать могилу бабушки. Как-то раз проходила мимо «своей». На кладбище поступили просто — под табличкой с моими данными прикрепили еще одну — с данными той девушки, которая на самом деле погибла в тот страшный день. А табличку с моими данными так и не сняли.