И вдруг Виолетта сломалась. Голос ее сорвался, стал тонким и испуганным.
— Мне страшно. Может, не стоило надевать красное? Это же ошибка, правда? Надо было белое, как все… А макияж? Как макияж, он не поплыл? И цветы! Боже, где же цветы?!
Она заломила руки, и я увидела в ней не ту дерзкую девчонку, что грозилась переспать с кем-нибудь на свадьбе, а просто напуганную невесту. Мы с Кармелой мгновенно переглянулись. Без слов. Она взяла ее за руки, а я шагнула ближе, заставив Виолетту посмотреть на меня.
— Виолетта, хватит нервничать, — сказала я, глядя прямо в ее глаза, вкладывая в свой голос всю свою уверенность, которую только могла собрать. — Ты выдержала столько мусора, столько драм, а свою же собственную свадьбу, свой триумф, не можешь пережить? Соберись, красотка. Ты затмишь всех и вся сегодня. И Энтони это обожает.
Она сделала глубокий, дрожащий вдох, и паника в ее глазах начала отступать, сменяясь решимостью. Та самая, знакомая мне решимость.
— Я просто волнуюсь, — выдохнула она тише. — Просто… очень сильно волнуюсь. Накиньте фату, пожалуйста. Быстрее.
Я кивнула и взяла с подставки эту самую фату — короткую, дерзкую, с алым кружевом, идеально подходящую ей. Не скрывать, а дразнить.
— Готовься к своему выходу, королева, — прошептала я, накидывая шелковый тюль на ее прическу.
Дымка упала на ее лицо, превращая мир в тайну. Она выпрямилась, и я увидела, как ее плечи расправляются, а дыхание выравнивается. Сквозь кружево она смотрела на нас — на меня в мятном и на Кармелу в голубом. На своих подруг.
Мы взяли ее под руки и подвели к тяжелым дубовым дверям. Дорожка, усыпанная лепестками, гости, застывшие в ожидании. И он в конце. Спиной, но я узнавала его осанку.
— Удачи, кровавая невеста, — шепнула я, сжимая ее холодную руку в своей.
— Ты прекрасна, — голос Кармелы дрогнул.
И я чувствовала, как бьется ее сердце. И как бьется мое. Готовое к тому, чтобы наслаждаться этим безумным, идеальным зрелищем.
Мы с Кармелой заняли свои места в первом ряду, справа от алтаря. Я ерзала на стуле, с трудом сдерживая нетерпение. Воздух звенел от приглушенных разговоров и предвкушения. И вот зазвучала музыка — торжественная, плавная.
Все головы повернулись к началу аллеи, усыпанной лепестками. И она появилась.
Виолетта. В своем алом платье. Оно было ослепительным, дерзким, совершенным. Она шла с отцом, прямая и гордая, и казалось, платье пылало вокруг нее собственным огнем. Я задохнулась от восторга.
И тут же, словно противная мушка, прозвучал шепоток сзади, тонкий и ядовитый:
— Красное? На своей свадьбе? Как вульгарно…