— А пойдите и выжгите свой «уголь», — предложила я едко. — А потом повторите свои слова с той же верой в светлое ведьмино будущее.
Верховная тяжело вздохнула. Посмотрела на меня, как на дитё малое и несмышленое. Собралась разродиться очередным философским, поучительным и пафосным тезисом. Но не успела.
— Это не ваше дело, — отчеканила я и отвернулась.
Надежда Васильевна опять стояла передо мной и вид имела взволнованный. Сдвинув на затылок щегольскую шляпку, она примирительно улыбнулась:
— Конечно, моё. Ты же моя лучшая ученица, моя гордость…
— Была.
— Осталась и всегда будешь.
Видит бог, я терпела…
— Не заговаривайте мне зубы. Хватит. Говорите по существу. И уходите.
Верховная прищурилась, но я стойко выдержала подозрительный взгляд.
— В одном небольшом окружном городке пропадают ведьмы, — Надежда Васильевна взяла меня под руку и потянула по тропинке в парк. Под нашими шагами приветливо заскрипел свежий снег. — И все пропавшие — такие же, как ты. Периферийные, исключенные или сами ушедшие из Круга. Отбывающие временное наказание или наказанные полным выжиганием «угля».
Я пропустила намёк — на то, что мне ещё повезло, мой «уголь» прижгли, «связали», и теоретическая возможность возродить его оставалась, — мимо ушей. Возможность эта была призрачной и иллюзорно-обманчивой. И я давно в неё не верила. Вера — отвратительный друг: обещает, но ни черта не делает.
— Из нашего округа пропало трое, — продолжала она, — из соседних — общим числом пятеро. Но исчезнувших ведьм может быть и больше. Я отправила запрос наблюдателям, но они пока молчат.
Наблюдатели… Орган, надзирающий за нами со времён средневековья, очень редко делился информацией. Хотя именно они и должны наблюдать за оступившимися.
— А кто убивает? — сухо спросила я. — Подозрения есть?
— А кто говорит об убийствах? — Верховная глянула на меня лукаво.
— Вы же сказали — пропадают. Исчезают.
— Вот именно. А пропасть — не всегда умереть. И тебе ли, рождённой управлять пространством и временем, не знать, как ещё можно исчезнуть?
В душе шевельнулось нехорошее предчувствие… и забытый за ненадобностью азарт. Я отвернулась, но поздно. Верховная, конечно, всё заметила и наверняка поняла, что почти победила. И её голос, недавно сухо излагающий факты, сменил тональность, став мягким, уговаривающим.
— Мне нужны твои опыт и знания. И то, о чем я говорила прежде — ум, чутьё, внимательность. Это не жалость, Злата. Ведьм с твоей квалификацией не так много…
— … и все заняты более важными делами у вас на побегушках, — не удержалась я. Жалость задела. — Плюс меня можно использовать как наживку. Что? — и подняла брови в ответ на укоризненный взгляд. — Неужто не подумали об этом варианте? Не верю.