Райда остановилась в нескольких шагах от неё и пристально посмотрела в подрагивающие жёлтые глаза.
— Лежать, — кратко бросила девушка.
Ещё минуту назад виверна была готова разорвать и сожрать любого, но пронзительный взгляд ярко-голубых глаз буквально сокрушал её волю и жажду свободы. Крылатая ящерица хорошо помнила, что может с ней сделать обладательница голубых глаз, и это знание, глубоко выжженое в её примитивном зверином разуме, погружало виверну в раболепный страх.
Скуляще порыкивая, тварь прижалась к грязному, вспаханному когтями снегу и мелко подрагивала, как ожидавшая взбучки псина.
— Ещё раз устроишь такое и пущу на мясо для остальных виверн, — с улыбкой сообщила ей Райда, подходя вплотную. — Ты поняла?
Многие, если не все, могли бы сказать, что виверны слишком тупые и агрессивные животные, чтобы понимать человеческую речь. Но Райда была с ними не согласна. Она давным-давно уяснила для себя, что в жизни существует идеальный словарь и переводчик, позволявший донести свои мысли и слова до кого угодно.
Это была боль.
Универсальный язык, которым можно было научить как человека, так и неразумного зверя абсолютному послушанию. И Райда владела им, вероятно, лучше всех.
Сняв с руки перчатку, она коснулась тёплой чешуи между пышущих горячим воздухом ноздрей и повела пальцем по длинному, недавно зажившему надрезу, слегка цепляя ногтем свежую корку раны. Она не причиняла боли прямо сейчас, но напоминала. Напоминала о боли, что уже была, и о боли, что могла быть ещё. В любой момент.
Оправдывая её ожидания, тварь всё поняла. Сдавленно захрипев, виверна попыталась вжаться в землю ещё сильнее и почти перестала дышать.
— Вот и отлично. Не забывай это, — удовлетворённо кивнув, Райда убрала руку и скомандовала в сторону, вновь натягивая перчатку. — В «ящик» её! На пару дней, без кормёжки. Только поить транквилизатором.
— Так точно! — отозвался нестройный хор командиров и загонщики вновь засуетились, потянув виверну к краю плаца.
— Подробный рапорт о случившемся от всадника и сержантов подготовки полёта мне на стол. Если попытаетесь спихнуть свою вину на кого-то другого, отправлю на гауптвахту всем отрядом в «ящик» к виверне! — добавила она.
«Ящиком» в лагере прозвали глухой железный ангар-карцер, где содержали непокорных тварей в темноте и голоде. И попасть туда, да ещё вместе с голодающей виверной, было практически приговором.
С удовольствием отметив как побледнели лица вокруг, Райда мысленно хмыкнула и направилась обратно к командирскому помосту, краем глаза наблюдая за тем, как перепуганный зверь на брюхе ползёт к месту своего заточения.