Так что я не сел напротив Высшей, а опустился к её ногам. Обнял за бёдра. Прижался щекой к сильному животу. Она не стала возражать, напротив — довольно заурчала.
— Так и думала, что всё пойдёт не так… Поэтому и совместила эту локацию с капсулой… Давай, приласкай меня. Оближи всю — как ты любишь. А разговор подождёт. Ничего ему не сделается…
Полупрозрачный подол оказался откинут прочь. По обоим бёдрам шли глубокие разрезы, так что это действие вышло насквозь естественным — они именно для того и были нужны, чтобы создавать образ , но не мешать сути . Короткая дорожка из поцелуев легла по внутренней стороне бедра. До боли знакомые продольные мышцы, шелковистая кожа, обольстительные запахи… Мне натурально сносило голову от этих удивительно достоверных нюансов. Образ Валери буквально с каждым поцелуем утрачивал искусственность. Она была настоящей — как тогда, на Льеге. И я дарил ей всю свою бьющую через край любовь. Сначала приникнув в поцелуе к горячечному лону, а дальше — усадив подругу на стол, закуски с которого волшебным образом испарились. Теперь он был девственно чист. Ничто не мешало нам предаваться страсти.
Валери раскинулась на круглой столешнице. Казалось, она полностью отдаётся мне — но это была иллюзия. На самом же деле стройные сильные ножки охватили мои бёдра и бессовестно направляли их. Иногда девочка сама немного подавалась навстречу. Иногда наоборот, чуть отдалялась. Она великолепно чувствовала момент — а часто сама его создавала ровно таким, каким хотела ощутить и увидеть. Моя инициатива здесь была иллюзией, видимостью, продолжением той линии, которую задавала всеведущая Высшая.
И всё же это не было и механическое доминирование республиканки. Она отдавала дань и моим желаниям, встраивая их в свои. А ещё она просто получала удовольствие. Без всякой задней мысли, без всяких планов — лишь в ключевых точках не забывая направить своего любимого так, чтобы нам обоим было максимально хорошо. В этом была вся Валери. Отдавалась, но так, чтобы и удовольствие подарить, и Экспансию совершить.
Мы отвалились друг от друга спустя долгие полчаса. Может, чуть больше. Нет, я мог продолжать до бесконечности, но прекрасно осознавал, что это неправильно. Здесь главное — разговор. Удовольствие — лишь приятная изюминка, не самоцель. Рыжая запахнула платье. Подхватила возникший в её руке бокал. Пригубила вино. Зыркнула на меня, словно приглашая составить ей компанию. Хотя, почему словно? Приглашала. Поэтому и я протянул руку за бокалом вина. И хотя на губах стоял совсем иной привкус — привкус её разгорячённого тела — я всё же попытался переключиться на деловой лад.