Почему же я думаю, что Гунуа никогда не был подлым…
— Знаю, обокрала короля, забрав самое ценное, что есть в Леванте. А точнее было. И ради этого она пошла даже на соблазнение моего отца, родила меня и продержалась милой мамочкой целых три цикла. Это маразм, разве не находите?
— «Синий глаз дракона» — это не маразм, — укорил маг. — Камень был достоянием королевства, а теперь это чей — то магический резерв, что в десять раз больше моего. Подумай о том, что её заказчиком мог быть Высший, который сумеет с его помощью преодолеть Стеклянное море, не дожидаясь Чёрного сезона.
— Мне всё равно, вы пугаете меня своими вампирами на протяжении уже нескольких сезонов, — фыркаю и ухожу к валуну, где бежит тот самый горный ручеёк. — Я не видел ещё ни одного.
— Последний Чёрный сезон прошёл слишком гладко, — раздаётся позади. — Но это говорит лишь о том, что Высшие собирают силы для решительного удара по Леванту.
Сейчас это волнует меня меньше всего.
На лысый валун — ныне наш камень преткновения, и часть оголившейся земли сыплются свежие хлопья снега. С лёгкой руки мой учитель магии расчистил всё до основания на нашем участке. Даже вход в пещеру виден. Под сапогами привычный скрип снега сменяется хрустом льда.
— Вы слишком много времени уделяете мне, — говорю и без труда запрыгиваю на валун.
Перья гарпии в сапогах не уменьшают силу тяжести при ходьбе, зато при должном рывке буквально выталкивают. Понимание достигается тренировками. А не стрессом, как в прошлый раз.
— Ты всё ещё непозволительно много расходуешь резерва на защиту, — парирует Гунуа наставническим тоном и дальше уже с нажимом: — я попусту трачу время. Что с тобой сегодня?
Время. Все его тратят на меня попусту. Взять, к примеру, Ольви. Потратив уйму времени, сделала мне артефакт, который не раз спасал мою шкуру и жизнь. Только теперь понимаю, что она не зря так рьяно взялась тогда, ведь я почти умирал, когда сделал свой первый телепорт. Она это почувствовала. Уверен, знаю.
— Научите меня отправлять письма Ольви, — прошу, глядя на хребет из заснеженных вершин. Мы могли бы с ней оказаться прямо там и скатиться вниз до самого подножья. Она бы точно смеялась.
Никогда не слышал, как она смеётся. Мне бы очень хотелось.
— Не смей произносить её имени при мне, — выдаёт Гунуа в неожиданно расстроенных чувствах. — И не проси помогать тебе вновь вмешиваться в её жизнь.
— Тогда отправьте хотя бы это, — говорю, доставая из сумочки маленький цилиндрик. — Можете прочитать, если опасаетесь, что задену её чувства или вновь обижу.
Кладу его рядом. Но маг не забирает магическим перемещением, он просто молчит, пребывая в своих раздумьях. Идёт до края неспешно, смотрю на его спину. А он в ту пропасть, куда я швырнул «громовой жезл» в надежде замести следы.