Минута. Две. Вечность.
Она расправила крылья и улетела.
Вверх, в серое небо, выше деревьев. Выше всего…
Встал. Отряхнул колени. Постоял ещё секунду. Развернулся и пошёл к выходу.
Мне нужно было купить продукты.
ЭПИЛОГ
Вера
Тёма рисовал за кухонным столом. Я сидела рядом и любовалась моим мальчиком.
Языком накрыл нижнюю губу. Фломастер зажат в кулаке. На листе уже красовались: танк, вертолёт, дом, солнце…
И вдруг он взял фиолетовый фломастер и стал рисовать бабочку — кособокую, с одним крылом больше другого. Как всегда. Как у Полины. Которую он никогда не видел, но рисовал так, будто та водила его рукой.
— Мам, а бабочки зимой спят?
— Спят.
— А где?
— Под корой деревьев. Или в щелях домов. Прячутся и ждут весны.
— А потом просыпаются?
— Потом просыпаются.
— Значит, они не умирают? Просто спят?
Я посмотрела на него. На его светлую макушку, на чернильное пятно на пальце, на рисунок с кривой бабочкой.
— Да, Тём. Просто спят.
Стук в дверь.
Тёма поднял голову.
Я встала и подошла к двери. Открыла.
На пороге стоял Кирилл с двумя большими пакетами из продуктового.
Щёки красные от холода. На скуле ссадина — не зажила ещё.
— Можно?
Я не ответила. Открыла дверь шире.
Он вошёл. Поставил пакеты на тумбочку. Снял ботинки. Повесил куртку. Привычные жесты. Как будто он делал это тысячу раз. Как будто не прошло шести лет.
— Кирилл! — Тёма слетел со стула, как ракета. Врезался в него на полной скорости, обхватил за ноги. — Ты пришёл! Я знал! Я маме говорил, что ты придёшь! Она не верила!
— Я верила, — сказала я тихо. — Просто не говорила…
Кирилл присел, обнял его. Тёма вцепился ему в шею. За последний месяц они виделись почти каждый день. Кирилл приходил, гулял с ним, читал на ночь, учил завязывать шнурки по-военному. Тёма фанател. «Мам, а Кирилл сказал, что я смогу двадцать раз отжаться, если буду тренироваться! Мам, а Кирилл умеет разбирать мотор! Мам, а Кирилл говорит, что мой автомат устаревшей модели, надо апгрейд!»
Он стал его героем. Раненый солдат, который защитил маму от плохого дяди. Который пришёл из ниоткуда, в бинтах и тапочках, и всё исправил. Для пятилетнего мальчика с игрушечным автоматом это был сюжет лучше любого мультика.
Но он не знал главного.
Я присела рядом с ними. На корточки. Втроём, в коридоре, среди ботинок и пакетов с продуктами.
— Тём, — сказала я. — Помнишь, ты спрашивал про папу?
Он замер. Посмотрел на меня. Потом на Кирилла. Потом снова на меня.
— Помнишь, ты рюкзак собирал? Положил туда три яблока, хлеб и фонарик, и сказал, что идёшь искать папу?
— Ты меня не пустила! — с обидой сказал Тёма. — Сказала, что папа на важном задании и сам меня найдёт, когда сможет.