Света…
Мы были женаты всего месяц. А потом она подала на развод и ушла от меня. Она почти не изменилась: та же ровная осанка, тот же спокойный и прямой взгляд. Только в глубине глаз теперь больше стали и бездонная леденящая душу ярость.
Света смотрит на мальчика, потом — на меня. Ни страха, ни удивления. Лишь безразличное всесокрушающее презрение обжигает больнее, чем крик.
Дыхание мое сбивается.
Света торопится к нам и зовет трясущегося мальчишку:
— Володя, иди ко мне!
Ровный голос не допускает возражений.
Мальчик пулей кидается к ней, обнимая колено, ища защиты. Она, остановившись, машинально гладит его по голове, а потом заслоняет. От меня.
— Не смейте на ребенка орать. Если к нему есть какие-то претензии, то я вас слушаю.
Эмоции, которые я успешно привык гасить, неумолимо настигают меня, как сход лавины.
Это что… ее сын?
Кровь с силой бьет в виски, пульс бешено стучит в горле. Я вновь оглядываю ее с ног до головы, чувствуя щемящую боль где-то за ребрами.
— Света… — ее имя вырывается хрипло, против воли. Это выдох раненого зверя. Для меня это полное мое поражение.
Она смотрит не мигая, с осторожностью: узнала меня только сейчас. Молча ждет моей реакции, а я не знаю, что ей сказать.
Сзади различаю тихие шаги. Это вышла Даша. Она останавливается в полушаге от меня, тактично оставляя между нами пространство, но твердо кладет ладонь мне на предплечье. Черт, с каким же трудом я подавляю порыв скинуть с себя ее руку!
Я не могу позволить себе сейчас никаких эмоций. Никаких слабостей. Никаких слов. Вновь замораживаюсь изнутри.
— Ваш мальчик разбил стекло, — вдруг произносит Даша. Давление в ее голосе мне хочется отжать до минимума. — Вы оставляете ребенка одного? В такое время суток?..
Напускное спокойствие Светы в мгновение рушится. В глазах ее мелькает что-то дикое, паническое: ослепляющая ярость загнанной в угол волчицы, готовой разорвать любого, кто посмеет тронуть ее детеныша. Она принимает глухую оборону.
— Извините, не знаю, почему он это сделал. Он был под присмотром. Я оплачу ремонт.
— Плохо вы за ним смотрите! И… вы знаете, сколько это стоит?
Дарья большим пальцем обвиняюще указывает себе за спину.
— Я напишу расписку о компенсации. Выплачу частями. Он же не специально!
— Дарья, я разберусь, — выплевываю с предупреждением, медленно поворачивая голову. В ответ невеста осуждающе смотрит на меня. — В машину сядь. Пожалуйста, — добавляю примирительно.
— Ты хотел сказать в то, что от нее осталось? — Даша задирает нос.
— Мне повторить?
— Саша. Нас нотариус ждет. А ты собрался час убить на выяснение?