— Геннадий, стойте! Туда нельзя! — голос Лёши, дежурного охранника, звучал мягко и растерянно.
— Пошёл вон!
Я начал подниматься: медленно, чтобы не усугубить ситуацию. В этот момент дверь распахнулась и с силой ударилась об ограничитель. С потолка посыпалась бетонная крошка.
Первым в бокс ворвался запах. Водка, пот, антисептик, кровь.
Затем появился силуэт. Грузный мужик в камуфляжной куртке. Правая рука замотана бинтами от запястья до локтя, марля насквозь бурая, в левой — охотничий карабин. Ствол гулял из стороны в сторону, руки ходили ходуном.
Красное лицо. Мелкие, налитые кровью глаза с широкими зрачками. Губы тряслись. Злой, напуганный, пьяный человек с оружием. Худшая комбинация из возможных.
Лев вжался в стену. Поза выживания: лапы расставлены широко, голова спрятана между плечами, рычание сорвалось в хрип. Он рванулся назад, цепь натянулась, ошейник врезался в стёртую шею, и из-под кожи потекла свежая кровь. Ещё один шаг этого мужика, и зверь начнёт биться насмерть.
Я поднял руки. Медленно, чтобы Геннадий это видел.
— Стоп. Опусти ствол. Это мой клиент, моя ответственность.
Мужик даже не взглянул на меня, его глаза приклеились ко льву.
— Уйди, — хрипло бросил он. Перегаром несло за три метра. — Эта тварь меня порвала. — Он дёрнул забинтованной рукой и скривился. — До кости. Видишь?
— Он защищался, Геннадий. Это запуганный зверь. Дай мне неделю — мы ведь договорились с директором. Если не вытяну, всё сделаем по закону. Но не так.
— Меня дед учил! — голос сорвался на крик, брызнула слюна. — Зверь порвал человека — ему смерть! Сегодня рука, завтра глотка! Отойди!
Его палец на спусковом крючке дрожал.
Я сделал полшага вбок, перекрывая линию огня. Голос старался держать ровным и тихим:
— Послушай. У тебя прокушена рука, ты пьян. С первого выстрела в убойную точку не попадёшь. И тогда мы получим раненого льва на полусорванной цепи в комнате три на четыре метра. Нам обоим придёт конец.
На секунду мужик замер. В мутных глазах промелькнуло что-то похожее на тень здравого смысла. Но страх и водка перевесили: ствол дёрнулся и упёрся мне в грудь.
— Отойди. Я сказал — отойди.
Я посмотрел на чёрный кружок дула. Палец всё ещё лежал на спуске. Мёртвым я точно никому не помогу.
— Хорошо. Отхожу. Медленно. Не стреляй, пока я рядом.
Я начал двигаться по дуге, огибая дрессировщика. Бросил последний взгляд на льва. Зверь смотрел на меня. Тот, кто не кричал и принёс еду, уходил, а тот, от кого пахло болью, оставался.
Лев рванулся вбок — панический прыжок в никуда. Кольцо в стене скрипнуло, цепь загремела, рёв ударил по перекрытиям.