Я отвела взгляд. Вообще-то к предсказанию Мадлен Реджина не имела никакого отношения. Это был чисто мой экспромт. Однако признаваться в том я не собиралась.
— Какие люди! — жизнерадостно пробасил капитан, спускаясь по лестнице, и на каждом его плече сидело по карапузу. — Мадлюша, давай может чего покрепче чая.
— Нет, — рявкнула она, и Курт послушно поджал губы.
Он ссадил малышей на пол, и те шустро поползли в разные стороны.
— Мама! — мальчик вновь съехал по перилам, размахивая белым листом.
Следом, не менее ловко, скатился мой Никлас.
— Это ты, — безапелляционно заявил Курт младший, с размаху впечатав бумагу в стол перед Мадлен, и я внутренне сжалась.
Ох, как же она сейчас его разнесет… Мадлен Рокшор, которая умела увидеть недостатки даже в совершенстве, устало посмотрела на портрет. Сходство было сомнительным: голубые глаза, глядящие в разные стороны, желтая пакля на голове, длинная линия рта, заканчивающаяся где-то возле ушей. А внизу, под большим красным сердцем, кривыми буквами было написано «мама».
Мадлен посмотрела на Курта младшего и улыбнулась.
А я снова растрогалась чуть не до слез, потому что та Мадлен, которую я знала, не умела улыбаться с такой нежностью и любовью.
— Очень красиво, — сказала она, ласково погладив сына по вихрастой голове. — Спасибо, сыночек.
— Давай закопаем маму! — выкрикнул Курт младший и убежал в сад, размахивая портретом. — Это будет сокровище!
Мы пробыли в черном доме совсем недолго и, пригласив всю капитанскую семью с ответным визитом, отправились в белый замок, что стоял у подножия гор. Мне захотелось размять ноги, и мы с Костой пошли пешком вслед за экипажем, который быстро от нас оторвался.
— Не скучаешь по черному дому? — спросил Коста, и я взяла его под руку.
— Нет, — ответила я. — Дом — это лишь стены. Они не значат ничего, если там нет тех, кого любишь.
— Ты — мой дом, Элис, — сказал он.
Иногда мне казалось, что просто невозможно любить его сильнее, но потом он делал или говорил что-нибудь такое, отчего меня захлестывало любовью словно волной, так что я едва не задыхалась от чувств.
Он все так же сражался с некросом, и в нашей семье появилась традиция: перед каждым его походом мы все — Ники, Джина, я — по очереди держали в руках кулон, вкладывая в него частичку своей любви, и верили, что она защитит Косту.
— Курт нас обгоняет, — заметил мой муж. — У него уже трое.
— Нос к носу идем, — возразила я.
— Он сказал, что собирается заделать целую корабельную команду.
— А Мадлен в курсе? Мне кажется, она его к себе больше не подпустит.
— Курт умеет лавировать через острые рифы, — усмехнулся Коста. — Наверняка и в постель своей жены проложит курс.