Я сунул руку в карман форменной одежды Бесова, вытащил колоду, которую он в панике спрятал перед погоней. Колода была странной, на ощупь — холодной и скользкой.
— Это мои рабочие инструменты! — взмолился Бесов.
— Будете работать без них, — невозмутимо ответил я и вышел из подсобки, оставив беса в одиночестве.
У меня появился список подозреваемых. Теперь предстояла самая сложная часть — проверить их, не вызвав подозрений. Первым значился Старик Горгон. Исторический музей. Надо было срочно придумать причину для визита. Участковому уполномоченному в музее, по идее, делать нечего. Разве что… провести лекцию о вреде алкоголизма для экскурсоводов? Звучало достаточно бредово, чтобы сработать.
Я вышел с территории завода, достал пачку сигарет. Прекрасная погода, коей она была еще полчаса назад, вдруг резко испортилась. Ветер едва не вырвал у меня сигарету, когда я пытался прикурить. С горем пополам, получилось. Я затянулся, и в тот же миг прямо передо мной, посреди пустынной улицы, будто из ниоткуда возникла высокая, худая фигура в длинном пальто.
Человек стоял ко мне спиной, неподвижный, как памятник. Я инстинктивно отступил назад. Фигура медленно, почти механически, повернулась. Под полями потрёпанной шляпы не было лица в обычном, человеческом понимании. Только идеально гладкая, бледная, как стерильный бинт, кожа. А потом раздался голос — не с той стороны, где стоял незнакомец, а прямо у меня в голове, холодный и безжалостный.
«Вы интересовались нами, инквизитор? Профессор будет рад вас видеть.»
Человек без лица, вернее, тот, у кого на месте лица была идеальная, бледная маска, стоял неподвижно. Ветер трепал полы его длинного плаща, но сам он казался незыблемым, как скала. Голос в моей голове прозвучал снова, холодный, без интонаций, словно диктор читал сводку новостей.
«Не пытайтесь сопротивляться. Это бессмысленно. Профессор ждет. Следуйте за мной».
— Да я как бы и не пытался. С чего мне сопротивляться? Стоим, разговариваем. Все вполне прилично. Просто немного удивлен. — На автомате произнёс я вслух.
Потом подумал, что спорить с голосом в собственной голове — занятие неблагодарное. Тем более, делать это вслух, будто форменный псих. К тому же, я чувствовал исходящую от фигуры в плаще мощь, холодную и безразличную, как айсберг. Это был не тот шустрый бес-спекулянт, которого можно припугнуть рапортом наверх. Это было что-то посерьёзнее. Эдакий потусторонний охранник или курьер.
Я кивнул, не будучи уверен, видит ли странный человек (и человек ли, вообще?) мой жест. Сигарета, которую так и не успел нормально выкурить, выпала у меня из пальцев и покатилась по асфальту, оставляя за собой змейку пепла.