Меня сопровождал Макс. Это было условием Мережковского, при котором он бы сегодня не примчался сам раньше положенного, чтобы либо запретить мне встречу с бывшим мужем, либо быть рядом, когда мы с Русом снова увидимся. Олег так и сказал мне по телефону, когда мы обговаривали данный вопрос. Мне было приятно, что Мережковский отреагировал именно так. Однако я поспешила заверить его, что отправлюсь к Руслану одна, убеждённая в том, что мне ничего не грозит. Правда, пришлось пойти на уступки в виде Хмельницкого, что следовал за мною по пятам.
— Я ненадолго, — сказала Максу, входя в комфортабельную палату Троянского.
Он, едва завидев меня, медленно поднялся с кушетки и так и застыл, наблюдая за моим приближением. А когда сделал движение в мою сторону, я поняла, что бывший муж немного подволакивает ногу.
— Как Савва? — спросил он безо всякого приветствия, впиваясь взглядом в моё лицо.
— В порядке, — откликнулась я, пройдя вперёд и вправо и устроившись на краю стула.
Руслан, словно передумав, вернулся обратно к кушетке, на которой сидел, обложившись подушками. Он смотрел на меня испытующе, а я не знала, что испытываю. Вернее, ощущений было много, но какое из них превалировало, вот так сходу сказать было невозможно.
— Ты очень изменилась, Женя. Очень похорошела, — прошелестел Троянский.
— Свобода мне к лицу, — не удержалась я от того, чтобы не расставить все точки над «е».
Рус усмехнулся и покачал головой.
— Это точно, — согласился со мной бывший муж.
Мы помолчали. Зачем меня звал сюда Руслан, я не знала, но была уверена в том, что это сделано не для того, чтобы бросаться мне в ноги и умолять простить.
— Я бы хотел сказать, что мне очень жаль из-за того, как скотски я себя вёл по отношению к тебе… хотел бы просить у тебя прощения, но не стану этого делать. Потому что всех слов мира не хватит для того, чтобы до тебя донести, насколько я раскаиваюсь в содеянном.
Я приподняла бровь, слушая Руслана. По правде говоря, слышать это было весьма неожиданно, но я не перебивала Троянского, давая ему высказаться. В любом случае, сказанное уже ничего не решало. Почти. Потому что я не знала пока, как станут общаться в будущем Рус и Савва. И станут ли делать это в принципе.
— Ты — лучшая мама для нашего сына, — продолжил, меж тем, бывший муж. — Спасибо тебе за то, что ты такая, Женя.
Я вздохнула и уже собиралась ответить хоть что-то, когда Троянский вскинул руку, прося этим жестом дать ему досказать.
— Я действительно раскаиваюсь в том, что вёл себя, как последняя скотина, по отношению к тебе, но считаю, что всё сложилось лучшим образом. Ты действительно в результате всего обрела свободу, чему я очень рад.