Сегодня мне исполняется восемнадцать.
Эти слова будто сияют огненными буквами в воздухе, стоит только их произнести. Я ждала этого дня, как ждут самой важной премьеры — с дрожью в коленях и нетерпением в сердце.
Я проснулась раньше обычного. Солнце ещё только поднималось, мягко скользя по шторам, а я уже сидела перед зеркалом. Моё отражение смотрело на меня дерзко, почти вызывающе. Большая копна тёмных волнистых кудрей спадала на плечи, в глазах — нетерпение и азарт. Испанская кровь делала меня слишком яркой, слишком живой. Я знала: в этот день на меня будут смотреть. И я не позволю никому усомниться — я взрослая, сильная, красивая.
Моё платье висело на двери шкафа — красное, облегающее, с открытыми плечами. Оно подчёркивало мою узкую талию и широкие бёдра, на которые я всегда обращала внимание в зале, когда занималась у зеркала. Каждый присед, каждый километр на беговой дорожке сегодня должен был оправдаться. Этот вечер — мой.
Программа тоже была продумана мной до мелочей. Сначала я выйду на сцену и спою — я выбрала песню, которая стала для меня символом перемен. Голос — мой главный инструмент, и я знала: он прозвучит так, что гости замолчат. Затем появится ведущий, весёлый и энергичный, он будет развлекать всех конкурсами и шутками. А в конце я сяду за белое пианино. Десять лет музыкальной школы, сотни гамм и этюдов, слёзы и усталость — всё ради того, чтобы однажды сыграть для себя и тех, кто дорог.
Внизу уже кипела жизнь. Мама, сияющая в ярком платье, расставляла блюда на длинном столе. Папа шутил с официантами, проверяя каждую мелочь. Брат Марк всё время улыбался, а его жена Марина, аккуратно держась за округлившийся живот, выглядела так спокойно и светло, что я невольно тоже успокаивалась.
— Ну что, звезда, готова? — подмигнул Марк, заглядывая в мою комнату.
Я поправила локон, который выбился из причёски, и усмехнулась:
— Больше, чем ты думаешь.
Брат подошёл ближе, обнял меня за плечи и чуть прижал к себе. В его объятиях я всегда чувствовала себя маленькой, даже сейчас, когда уже выросла. Марк был старше на десять лет, и для меня он всегда оставался чем-то большим, чем просто брат. Он был моей опорой, защитой, человеком, к которому можно прибежать хоть среди ночи.
— Знаешь, я горжусь тобой, — сказал он серьёзно, и его глаза блеснули так тепло, что мне захотелось улыбаться шире. — Восемнадцать… Уже взрослая. А для меня всё равно та же девчонка, которая гонялась за мной по двору с игрушечным мечом.