— Привет.
— Я не ждал тебя так рано.
Против обыкновения, свет сегодня горел и в кухне, и в гостиной, и Зейн с удивлением отметил, что улыбается.
Ощущение, что дома ждут, почти стерлось из памяти, хотя он и помнил о нем, как о факте.
Точно так же ждала его Фредерика, — часами, днями. Встречала сначала испуганной, потом научилась огрызаться, а после, уже под конец, просто радоваться его приходу. Какими бы эти встречи ни были, она никогда не сомневалась в том, что где бы и кем бы её Мастер ни был, он вернется к ней.
Дэнни встречал его с тем же светом в глазах, хотя его привязанность и нежность были совсем иного толка.
— В порту оказалось тихо. Видимо, ты их вчера здорово напугал.
— Если только своей неуклюжестью.
Дэн попытался улыбнуться, а потом просто качнул головой.
По всей видимости, он и правда не помнил.
Зато Зейн запомнил слишком хорошо, — собственную кровь на его губах, руках одежде, размазанную по подбородку.
Волчонок не поинтересовался, что стало с его одеждой, возможно, вовсе не заметил её пропажу.
Не почувствовал запаха гари после того, как они с Эрикой сожгли её в ведре в ванной на первом этаже.
Он не проявлял агрессивности, которая нередко была свойственна людям, впервые попробовавшим кровь вампира.
Зейн видел немало себе подобных, именно так принимавших решение о том, стоит ли делиться Вечностью с конкретным человеком, — взвешенно, осторожно, давая совсем немного, чтобы взглянуть на результат.
Для Дэнни риски были огромны, в разы выше, чем для любого из тех людей, — потому что ни сегодня, ни столетие или три назад нельзя было научиться быть волком.
Повторяемое им раз за разом, как заклинание, «Я не с ними» это только подтверждало: волк — состояние души, образ не жизни, а мыслей. Бесконечная охота до смерти противника или собственной.
Вероятно, именно это и увидела в нём Эрика на одной из венских крыш, — не просто часть Клана, но воплощение лучшего и самого опасного, что было в нём.
Двенадцатого и правда ждало бы большое будущее.
Предложить такому кровь вампира, — невозможно, немыслимо.
Почти так же немыслимо, как сидеть часами рядом с Эрикой в гостиной, — в молчании, но внимательно прислушиваясь, одинаково не будучи уверенными в том, что мальчишка под действием крови не вскочит, чтобы кого-нибудь убить.
Однако он прошёл через это лучше, чем Зейн смел надеяться.
Почти идеально, если бы не одно «но», — он в самом деле не помнил. Ни чужой крови, ни собственной дрожи. Ни как цеплялся одновременно за него и за Эрику, боясь отпустить. Как будто не мог выбрать.
Зейн не хотел начинать опасный разговор, не собирался касаться скользкой темы и выяснять, на чем именно обрываются его воспоминания. Дэн был счастлив, когда дрался с гримолками в порту. Он остался доволен тем, что они со Смотрящей не только не вцепились друг другу в глотки, но и смогли провести день на одной территории вполне цивилизованно.