Однако тянуть за нижнюю нить я не стал, а открыл глаза и удовлетворённо, с хрустом в суставах и позвоночнике потянулся.
— Сделал дело — гуляй смело, — сказал я сам себе, вынимая из «челнока» своё рыбацкое имущество: кофр с удочками, прорезиненный комбинезон с сапогами и спасательным жилетом из специальной ткани, пропускающей воду в виде пота из него, но не впускающую в него. Много ещё чего было у «последнего» в этом мире удобного в эксплуатации.
— Явно из будущего вещи, — понял я. — Жирует плесень. Ну ничего, придёт время я тебя раскулачу.
Почему-то я оставался негативно настроенным к посетившему меня «последнему». Хотя именно благодаря ему я стал тем, кем стал. Не «ввались» он тогда в меня, и не начни распоряжаться моей жизнью так «беспардонно», я бы так и прозябал либо слесарем судоремонтником, либо мотористом. Хотя нет. Наверное, стал бы ментом и душил бы сейчас организованную преступность.
Первым делом я развёл костёр, благо, сучьев на плёсе было изрядно… Даже не сучьев а деревьев, с которых я эти сучья пообламывал. Сухие деревья, прошлогодние, или даже старее, сучья словно сублимированные, такие сухие и лёгкие. Вспыхнули, как порох. Вскоре большой костёр полыхал, охватывая котёл с водой, а я со спиннингом бродил по берегу и бросал, и бросал блёсенку. И к моему удивлению, рыба в этом забытом рыбаками рукаве имелась.
Уже через полчаса на берегу лежали три полуторакилограммовых ленка. И это, я вам скажу, приличный для этой рыбы «размерчик». С отключённым, хе-хе, биосканером, который «видел» в каком-то инфра-ульта-красно-синем диапазоне всё, что шевелилось подводой и не только. Хотя… Ну знаешь ты, что рыба тут есть, но попробуй, заставь её твою блесну или другую приманку есть! Перед «клювом» многих ленков я проводил разные блесны, пока не подобрал нужную. Ленок, это вам не дурной бикинский хариус, которому дай оранжевую нитку, намотанную на крючок, он и попадётся. Ленок — умная рыба.
Трёх штук мне хватило для того, чтобы сделать из них рыбу горячего копчения. У меня для этого имелся с собой специальный агрегат, собираемый из жестяных конусообразных колец, превращающихся в коптильню. Так что, через полчаса я уже со зверским аппетитом поглощал произведение собственной кулинарии с пренебрежением вспоминая утреннего омара. Солнце садилось, костёр становился всё краснее и краснее, а я всё сытее и сытее.
Попив вкусного горячего чая «с дымком», я растянулся на надувном матрасе и задремал. Шумела река. Квакали из заболоченной лесной низины лягушки, крякали дикие утки, а я спал. Ночь то в июне короткая. Смеркалось поздно. Вымотался я за длинный денёк: то сердце мне оперировали, то в голову стреляли… Вот и зачем мне такая «другая жизнь»? То ли дело у меня в последнем мире. Даже с мафией дружно живу.