— Почему? — поддержал Стас беседу.
— Потому-что те, которые сделаны из живых, намного умнее и сильнее. Хорошо хоть у мертвителей редко получаются те монстры. Поэтому-то их и не любят. — в голосе Мизуно мелькнула какая-то горечь. — За любовь похищать живых противников.
Стас выдержал паузу, давая собеседнику немного предаться размышлениям.
— Кейташи-сама…
— Нет, — наследник Мизуно оборвал Стаса жизнерадостной улыбкой, походя отбросив меланхолию. Было что-то в Кейташи, что располагало к нему людей. Некий неиссякаемый источник позитивной энергии.
— После того, как ты спас моего дядю, я требую, чтобы ты обращался ко мне не иначе, как Кейташи-сан. Поверь, это самое малое, чем я могу тебе сейчас отплатить. Ну а так, если будешь в стране Хигацудо и нужна будет помощь, смело обращайся к нашему клану. Я предупрежу нужных людей, чтобы тебе была оказана помощь. А если я буду на месте, то с меня самый праздничный стол!
Мизуно внезапно засмеялся. Стас тоже изобразил вежливую улыбку, хоть и н епонимал причину смеха.
— В конце концов, ты, можно сказать, почти два раза спас моему дяде жизнь. Второй раз, когда достучался до каменных мозгов этих упертых Сумада. Видят Ками, эта битва не нужна была никому.
— Благодарю вас, Кейташи-сан, — Стас поклонился, как равному, и реакция принца его удовлетворила, так как тот лишь одобрительно кивнул.
— Скажите, Кейташи-сан, а за что вы получили прозвище Добродушный, если, это, конечно не секрет? — задал Стас очень важный для него вопрос.
Вдруг окажется, что его собеседник, к примеру, вместо того, чтобы сажать пленных на кол, приказал им «милостиво» всего лишь отрубить ноги?
Такое «добродушие» Ордынцеву и за деньги не требовалось.
— А-а-а, — по-доброму улыбнулся Кейташи и еле видимым движением ткнул мертвеца пальцем в голову, заставив того вновь активизироваться. — Ну почему бы и не рассказать. Все дело в том, что мне не нравится война.
— Вам не нравится война? — боясь, что ослышался, уточнил Стас.
— Да, я понимаю, что это странно, — начал оправдываться Кейташи, чем еще больше заставил Стаса оцепенеть. — Я, в перспективе, сильнейший воитель за много поколений. Я уже сейчас могу создавать разрушающие все и вся реки и цунами, но мне все равно никогда не нравилась та жизнь, которую мы, воители, вынуждены вести.
Убедившись, что Стас внимательно слушает и на его лице нет скептического выражения, Кейташи обрадованно продолжил раскрывать свою мысль.
— Мы, воители, рождаемся и умираем лишь для того, чтобы снова сражаться. Мы копим в своих хранилищах новые и новые техники, хоть не сможем за всю свою жизнь освоить и половину из них. Мы раз за разом убиваем друг друга за крупицы знаний, хоть они нам совершенно ни к чему! — с каждым словом Кейташи распалялся все больше. Было видно, что ему приятно поговорить хоть с кем-то, кто реально его слушает и слышит.