— Ого… У тебя же не так? Ты же не очнулся в Ленинграде, прикованный наручниками, не зная, как там очутился?
— Нет, — смеюсь я. — У меня такого не было пока.
— Тогда, — пожимает она плечами, — остаётся предположить, что ты каким-то чудом прилетел из… не знаю откуда точно, но на твоей схеме показано, что ты прилетел из будущего. Посуди сам, Егор Брагин был тихим мальчиком, не умел драться, не любил конфликты, никогда не чмокал меня в щёчку…
— А тебе этого хотелось? — перебиваю я.
— Возможно, — улыбается она.
— Но почему тогда ты так отреагировала, когда я тебя впервые чмокнул? Будто я тебе сразу в трусики залез.
— Так! — смеётся она. — Перестань про трусики. От неожиданности отреагировала. Неважно, сейчас не обо мне речь!
— А о ком, о товарище Доброве?
— Пожалуй, — кивает Наташка. — Итак, тихий интеллигентный мальчик превращается после травмы в свою полную противоположность. В драчливого, удачливого, нагловатого героя-любовника…
— Что ещё за определение? Почему герой-любовник? Почему не просто супермен?
— Ну, не перебивай! В чём причина такого перерождения? Удар кирпичом по голове? Ну, ударьте меня, пожалуйста, я тоже хочу измениться?
— Зачем? — удивляюсь я.
— Хочу на языках говорить и сквозь стены просачиваться, а ещё читать мысли и уметь становиться невидимой.
— Но у меня таких способностей не обнаружено после травмы.
— Во-первых, кто тебя знает, а, во-вторых, вдруг у всех по-разному происходит? Но, если серьёзно, всё-таки, как с тобой произошли такие резкие перемены?
— Странно, раньше тебя эти перемены не беспокоили…
— Всегда беспокоили, но сейчас я посмотрела на твою схему и…
— А тебе я какой больше нравился, до или после травмы?
— Учитывая, что, как и сколько раз ты со мной сделал… — с серьёзным видом задумывается она, но потом не выдерживает и прыскает, — пожалуй после. Но вдруг, это уже не ты?
— И что тогда? А кто, кстати?
— Не знаю, — пожимает она плечами. — Сам расскажи…
Расскажи тебе… А что сказать про настоящего Брагина? Что он того, похоронен через сорок три года не в своей могиле? А если не похоронен, то влачит жалкое существование в пятидесятилетнем теле? Пипец, ужас… Об этом лучше и не думать. Впрочем, честно говоря, вряд ли можно выжить при встрече с маршруткой, летящей на такой скорости… И как ты это всё воспримешь?
— Поехали на английский, а? — говорю я. — Столько уже пропускать можно…
Она прикусывает губу, но не возражает. Кивает и встаёт из-за стола. Я тоже встаю и начинаю собирать грязную посуду.
— Надо купить видик, — говорю я.
— Это что?
— Видеомагнитофон. Будем смотреть фильмы на английском и совершенствоваться в языке. Начнём с «Чужого».