Цвет усмехается. Он со мной согласен. Ещё бы, как не согласиться. Воровское сообщество — это сила, слов нет. Авторитет, уважение и мощь. Только я вот хочу перекроить воровскую карту СССР, как с этим фактором быть? Не считаться уже не получится.
Я смотрю на Уголька и его разношёрстную группёшку, наполовину состоящую из нанятых боксёров. Им неуютно. Они понимают, если будет заруба, на спортивных достижениях далеко не уедешь, и в данном случае победит не сильнейший, а более многочисленный.
Из-за большого количества участников встречи досмотр отменили и как результат — демонстрация стволов. Их, конечно немного, но попадаются. И у наших, и у ненаших…
Выступают ещё какие-то деловые перцы и, наконец, слово переходит к ответчику. Дон Вито выступает вперёд, театрально выдвигает одну ногу и чуть разводит руками.
— Вот тут серьёзные и уважаемые люди, — тихо начинает он, наклонив голову, — сказали очень много красивых и правильных слов, с каждым из которых я готов согласиться.
Он замолкает и обводит присутствующих внимательным взглядом. Становится тихо, все прислушиваются, поскольку он говорит очень тихо. И это создаёт очень классный эффект. Блатные тянут шеи, желая понять, что он там несёт.
— Чем станет наша жизнь, если из неё уйдут уважение авторитетов, уважение наших законов, традиций и соблюдение незыблемых принципов? Мы превратимся в стаю псов. И как тут не склонить голову перед вашей мудростью, опытом и знанием жизни? За плечами каждого из вас большой путь, оставивший на сердце множество кровоточащих ран. И я с уважением склоняю голову перед вашим опытом.
— Во даёт, — хмыкает Цвет и в его глазах начинают прыгать озорные искры.
Уголёк действительно отжигает не по-детски. Артист с большой буквы. Думаю, Марлон Брандо мог бы что-нибудь у него перенять для образа дона Корлеоне. Не сомневаюсь. Я бы даже в «Ленкоме», сидя в первом ряду так не кайфанул, наверное, как сейчас. Уголёк жестикулирует и говорит очень проникновенно и убедительно. Жаль, я стою позади него и не вижу лица. Но ничего, я могу представить.
Я незаметно запускаю руку под ветровку и несколько раз в установленном порядке нажимаю на тангенту рации.
— Да, — продолжает Уголёк тихо и хрипло, подделывая голос под своего литературного кумира, — что сделано, то сделано и Борю Жида уже не воскресить. Единственное, что я могу сказать и хочу, чтобы вы это поняли… Я очень прошу понять это и, может быть, вам будет проще меня простить…
Он замолкает и сокрушённо качает головой, вселяя в воров противоположного лагеря уверенность в близости победы.