Первый отряд собирателей был основан сразу после Великой войны: это были обычные люди, которые отвечали за обеспечение эльфов всем необходимым для их жизни в Долине. Работой собирателей было собирать с каждой человеческой семьи дары для эльфов: будь то часть от собранного на полях урожая, часть стада у пастухов или же выловленная рыбаками речная рыба – с той поры люди были обязаны делиться абсолютно всем. В давние времена собирателей уважали, многие желали примкнуть к их рядам. Но со временем они стали действовать отнюдь не так, как действовали бы посланники добра, но как алчные разорители. Они стали забирать все больше, практически ничего не оставляя простым людям. Однако об этом все молчали, потому что страшились их гнева. Люди утешали себя той мыслью, что все отобранное у них идет во благо спасителей – во благо эльфов, хотя некоторые догадывались, что немалую часть того, что собиратели у них изымают, они не отдают эльфам, а оставляют себе.
Но однажды один человек не смолчал. С этого и начинается эта история…
Дарет с детства работал на поле своего отца, который, как и его отец, и отец его отца и отцы его деда был земледельцами. Каждый год отец Дарета собирал весьма неплохой урожай, половину которого отдавал собирателям – людям, облаченным в черные одежды, всегда ездившим верхом только на черных лошадях. Они никогда не показывали своих лиц, пряча те под высокими капюшонами. Их приезд всегда был ожидаемым, но отнюдь не желанным. Приехали они и в тот день.
Утро… Как же он любил утро! Начало нового дня. Дарет всегда хотел проснуться первым, чтобы хоть раз сделать завтрак для своих родных, но как бы он ни старался, мама всегда вставала раньше его: казалось, она и не ложилась вовсе. Ее длинные темные волосы, местами, увы, уже покрытые сединой, всегда пахли сладким хлебом, который она неизменно пекла по утрам на завтрак для всей семьи.
— Брат, просыпайся! Уже пахнет чем-то вкусным, — толкал Дарет младшего брата.
— Отстань от меня… Солнце только встало… — пробормотал Терек и спрятался под одеяло.
— Вот именно! Солнце уже встало, а мы опять проспали. Пора работать.
— Откуда в тебе с утра пораньше столько рвения к труду? Мне бы еще поспать часок…
— Потому ты и такой хиленький, — рассмеялся старший брат, — только и делаешь, что спишь и отлыниваешь от работы.
— Ты забыл, сколько я вчера всего переделал? – устало пробурчал из-под оделяла Терек. – Я к вечеру ни рук, ни ног не чувствовал. Отец остался мной доволен. Точнее, доволен тем, как я устал. И это я не хиленький, а кто-то здесь у нас кабачок-переросток: на две головы выше меня. Потому и умничаешь…