— Напился? Вилкат? — Черкасов не поверил собственным ушам. — Он же герой Цусимы, георгиевский кавалер…
— Сомневаешься в моих словах? — напряженно посмотрел на лейтенанта Соймонов.
— Так! — Эссен даже не повысил голоса. — Сейчас не до этого. Но своему старшему офицеру я верю сразу и без всяких сомнений. А вы, Василий Нилович?
— Да я тоже, но… — замялся Черкасов.
— Прекрасно… То есть, конечно, ничего прекрасного в этом нет… Короче: матрос, напившийся перед боем, пойдет под суд. Каким бы золотым комендором он ни был. Если бы он надрался на берегу, даже набив при этом морду самому полицмейстеру Владивостока, — я сделал бы все для того, чтобы вытащить этого матроса. А сейчас: если приговорят к расстрелу — пальцем не шевельну.
— Ну, это вы слишком, Николай Оттович, — даже сам Василий слегка опешил, услышав решительную речь своего командира.
— Ничего подобного, Василий Михайлович! — резко оборвал Соймонова Эссен. — Этого раздолбая не случайно списали с «Победы». За пьяный дебош на берегу.
— Простите, но его не столько «списали», сколько мы с вами вместе выпросили этого матроса у Зацаренного, — позволил себе улыбнуться Черкасов, — именно потому, что нужен был хороший наводчик в носовую башню к нашим новым орудиям. А специалист он действительно прекрасный — я успел убедиться.
— Да? — слова артиллериста не произвели на Эссена никакого впечатления. — Лет пятьдесят назад этот ваш «прекрасный специалист» уже болтался бы на нок-рее за подобные художества. Как вы думаете, почему Василий Максимович так легко расстался с «замечательным комендором»?
— Возможно, я несколько сгустил краски, Николай Оттович, — поспешил вмешаться Соймонов, видя, что командир начинает злиться не на шутку, — матрос, конечно, выпил прилично, но не до «полного изумления». К пушке его ставить нельзя, но на ногах держится уверенно. Пара часов карцера, и можно включить его хотя бы в пожарный дивизион.
— Поступайте, как знаете, Василий Михайлович, — начал слегка остывать Эссен, — много чести этому сукину сыну, чтобы мы из-за него столько времени на споры потратили. Но после боя пойдет под суд. Я на своем корабле такого безобразия не потерплю…
— С «Орла» передают: «Команды имеют время обедать», — прервал беседу офицеров крик сигнальщика.
— Тоже дело, — хмыкнул Эссен, — ступайте, подкрепитесь перед боем, господа.
— Сегодня я хотел бы пригласить вас на обед в кают-компанию, Николай Оттович. От имени всех офицеров «Пересвета», — слегка смущаясь, поспешил сказать Василий.
— С удовольствием принимаю приглашение, — командир корабля обозначил полупоклон в сторону своего старшего офицера. — Перед боем приятно будет пообедать в нашей дружной семье. Часа два-три у нас, кажется, имеется. После снятия пробы из матросского котла я к вам присоединюсь.