Арина приземляется и смотрит на свои руки. На ладонях — красные пятна от мяча, пальцы мелко подрагивают. Она ударила в полную силу, вложила всё что у неё было, а две одинаковые девушки по ту сторону сетки даже не покачнулись. Стояли и смотрели сверху вниз, спокойные и уверенные в себе. Маша со спины видит что Арина закипает.
Ротация. Теперь подаёт Дворжакова — двухметровая, с длинными руками. Она переступает с ноги на ногу, сосредоточенно глядя на мяч. Удар! Подача не хитрая, не крученая, просто очень сильная — мяч перелетает сетку по прямой и бьёт в площадку между Масловой и Вороновой, в ту самую ничейную зону, которая есть у любой команды и которую хорошие игроки чувствуют, как волки чуют подранка. Обе дёрнулись навстречу мячу. Обе опоздали.
Одиннадцать — ноль.
— Чей мяч⁈ — Маша.
— Мой! — одновременно.
— Ничей значит. Договоритесь. Алёна — левая половина, Надя — правая. — коротко бросает Маша, задвигая в себе раздражение куда-то вглубь, нельзя сейчас на девчонок срываться, им и так нелегко.
Снова Дворжакова. Тот же удар, та же прямая, словно она отработала это движение десять тысяч раз и десять тысяч раз получила одинаковый результат. Маслова на этот раз готова, успевает выйти под мяч и принять, приём кривой, неудобный, но Синицына каким-то чудом достаёт и разворачивается, выдаёт передачу. Маша набирает разбег, прыгает. Бьёт — не в силу, а в точность, срезкой в дальний угол, туда, где по всем законам физики и геометрии не должно быть никого.
Немцова там.
Она там раньше мяча. Прочитала Машино решение ещё до того, как Маша его приняла. Падает на бок, выставляет руку, мяч послушно взлетает вверх. Павла подхватывает, короткий пас на сестру. Петра — разбег, прыжок, тот самый замах правой, который Лилька назвала «пушкой». Удар наискось, в пол перед Масловой. Алёна бросается вниз, тянется, кончики пальцев задевают мяч, но не удерживают — он соскальзывает и катится по паркету, медленно и обидно, как последняя монета, что выкатилась из кармана.
Двенадцать — ноль.
Маша собирает своих в круг. Руки на плечи, лица близко. Привычка, ритуал — после каждого розыгрыша, хорошего или плохого, собраться и посмотреть друг другу в глаза.
— Дышим, — говорит она. — Просто дышим, ладно?
Пять лиц. Ни одной улыбки. Воронова — бледная, закусила нижнюю губу так, что та побелела. Маслова — мокрая от пота, красная, но в глазах что-то упрямое, злое. У остальных лица не лучше.
— Играем.
Круг разомкнулся.
Подача чешек, приём — Маслова вытянула, наконец чисто, хорошо. Синицына отдала на Арину. Та уже в разбеге, прыжок, замах, удар в линию, мимо блока, мяч идёт вниз и вбок, быстро, зло, в тот угол, где только что никого не было.