Я быстро преодолел расстояние до заветной выемки, в пяти окнах от самого первого, и на пару выше. Те были словно вдавлены внутрь, и за них толком не уцепиться. А вот она находилась прям как надо. Я ухватился за щели, потянулся вверх. Влил энергию в когти и пальцы, в предплечье и ладонь, сжал, и когти раздробили камень, впиваясь глубже. Откинулся, и деревяшкой разбил окно под собой. И тут же, словно обезумевший паук пополз вверх, к той выемке! Когти скребли, руки дрожали от непривычной потуги, затекали! Но я настиг её и упёрся ногой, а рукой ухватился за проём подоконника!
Треск! Бам! Послышалось из разбитого мной окна! Идёт! Только один шанс! Я глубоко вздохнул. Не знаю, делал ли такое дерьмо в прошлой жизни. Не, вряд ли. Я начал поворачивать тело таким образом, чтобы ноги упёрлись в верхнюю часть окна, а рука держалась за спасительную выемку. По лицу стекал пот, я висел вниз головой, пока кабан громил номер, словно не понял моего намёка. Пот капал с носа. Я гулко дышал. Ноги, напитанные энергией, затекли, мышцы начинали каменеть. Я ждал.
«Давай, давай же, чёртова свинья!» — мысленно просил я.
Рука начинала слабеть, я чувствовал, как тело тянет вниз, как трясутся ноги. Другая, с зажатой деревяшкой, тряслась, желала сбросить напряжение. Но я продолжал ждать. Пот ручьём стекал по шее, лицу, ливнем спадал вниз, и мне начинало казаться, что кабан заметил его из комнаты и уже мчится по лестницам ко мне.
«Прошу, выгляни на секунду. Буквально мгновение…» — чуть ли не молил я.
И сначала услышал шорох, увидел, как распахнулись створки окна. Показались длинные клыки, пятачок. Я напряг руку, оттолкнул тело вверх, сгибая ноги, голова кабана уже наполовину была снаружи.
СЕЙЧАС! Я пустил энергию по всем каналам, вливал всё, что есть, не думая о последствиях! Ноги забились в конвульсиях, глаза, казалось, могли взорваться, кровь громыхала в висках! И тогда я оттолкнулся, разбил край оконного проёма! Кабан вывернул голову, встретился со мной взглядом прежде, чем деревяшка пробила её насквозь! Я зацепился за один из клыков, разодрал руку и закрутился в воздухе! А затем рухнул плашмя на помои внизу!
— Убил… убил… — шептал я с широко раскрытыми глазами.
Вверху растелился небесный проём, серая полоса пасмурного неба. Бушевавшая кровь успокаивалась. Дыхание выравнивалось. Послышалось ритмичное, беззаботное посвистывание:
— Фь-ю, фь-ю, фь-ю!
Я даже головы не повернул, это шёл Фиро. Его лёгкую, вольную походку я уже вполне узнавал на звук.
— Разобрался, значит, молодец, — похвалил он, и я увидел его обезображенную морду, заслонившую небо, — А теперь поднимай задницу и идём.