Но всем было ясно, что эта агрессия уйдёт в молоко — слишком уж много проблем грозит свалиться на плечи старого аристократа. С их величиной может посоревноваться только урон репутации их рода.
Надо сказать, было решено пока не говорить кое-что вслух — спор с Жилиными я пока что не желал превращать в откровенный конфликт, а потому припирать князя к стенке не стоило. Тем более, что при желании сделать это будет весьма просто…
Тем временем, у нас было более двух десятков свидетельств, когда обманутые покупатели приходили с жалобой на Шевцова к его сюзерену и сталкивались с полным равнодушием князя, который перебрасывал подобные дела в офис своей администрации. Где они, естественно, без каких-либо перспектив всегда сходили на нет.
— Ну и последний вопрос, господин Шевцов, вам. Скажите, пожалуйста, что вы планируете делать с особняком и долгом перед господином Черногвардейцевым?
— Я планирую после зала суда поехать в городскую жилищную администрацию и передать особняк в собственность Алексея Михайловича. Я бы хотел полюбовно договориться с ним и избежать от него дальнейших претензий по поводу действий моих людей.
— А как вы хотите договориться со мной, господин Шевцов? — сухо бросил Виктор Андреевич, не сдержав нотку раздражения в голосе.
— Господин Жилин, держите себя в руках, — недовольно отозвался Николай Романов. — Ещё вопросы у кого-то есть?
— Я закончил, Ваша Честь, — произнёс Якушев.
Следующие пять минут Корнев пытался как-то вырулить ситуацию: допрашивал графа, пару вопросов задал и мне. Но вся эта болтовня уже выглядела откровенно слабо и настолько неинтересно, что в конце концов Романов объявил о прениях сторон, предложив участникам процесса сказать последнее слово. Следом за этим заседание было окончено: он поднялся с места и удалился из зала суда для принятия решения.
Помещение тут же погрузилось в тишину — никто из присутствующих разговаривать между собой более не желал. Да и устали, наверное. И пока все были заняты собственными мыслями, работали мои бесы — на стол князя Романова, судившего меня с Жилиным и Шевцовым, аккуратно плюхнулся мобильный телефон с включенным экраном и поставленной на паузу видеозаписью.
— Лена, кофе мне. Покрепче, — проходя мимо секретаря, произнёс Николай Романов, следом открывая дверь в кабинет и делая шаг в направлении стола.
Бросив перед собой папку с документами и нажав кнопку питания на мониторе, судья положил правую руку на мышь и уставился на экран.
— Та-а-к… где ты есть, мой родненький…
В следующую секунду открылось окно с зелёным фоном, по которому тут же стала скакать карточная колода, а в левом верхнем углу появилась надпись «Косынка». Но едва старый князь успел погрузиться в продолжение своей партии, как рядом с его рукой аккуратно шлепнулся прямоугольный предмет. Переведя взгляд в его сторону, Романов без труда распознал в нём смартфон. Причём не свой.