Не дожидаясь моей реакции, монарх почти сразу же продолжил:
— В первую очередь меня интересует, что ты думаешь насчёт пропавших десяти миллиардов, которые Геннадий Семёнович чуть меньше месяца назад отправил мне в плату за услуги короны.
Мне было доподлинно известно, какие именно «услуги» корона предоставила Пожарским. Романовых попросили закрыть глаза на уничтожение моего таунхауса и, возможно, даже на мою смерть. Естественно, делиться этими деньгами я не собирался.
— Началась война с Пожарскими, Ваше Величество. Мы захватывали их склады, кортежи, заводы. Лично вашего ничего ни нарочно, ни случайно не брали, — принялся отвечать я, встретив его цепкий взгляд. — Если Пожарские остались вам должны, эти вопросы следует обсудить с княжной, пока она не убыла во дворец. Уверен, она ведает всеми делами отца.
Мне внезапно стало немного забавно. Несмотря на выставленную защиту от моих демонов вокруг кабинета, где сейчас шла беседа с Пожарской, я был почти уверен, что ей в эту минуту напоминают о том же самом.
— Значит, так решил, — кивнув своим мыслям, бросил монарх, а следом его глаза блеснули холодным огоньком. — Что ж, тогда идём дальше. В ходе недавних боевых действий твоими усилиями были уничтожены несколько зданий в Москве — а именно банк и больница, принадлежащие Пожарским. Ты этого не отрицаешь?
Я понимал, что ответ на этот вопрос повлечёт за собой последствия, но отрицать было бессмысленно.
— Да, Ваше Величество, я причастен к этим событиям.
— Тогда тебе стоит знать, что эти постройки не были обособлены от всего остального мира. Пострадали окружающие здания, и финансирование их восстановления ложится на твои плечи.
Как я и думал, несмотря на изысканные яства, уставлявшие стол передо мной, этот обед становился одним из самых неприятных приёмов пищи в моей жизни. В то же время, я не осуждал императора и даже в некоторой степени понимал его: если позволять кому-либо безнаказанно нарушать закон, разрушать и сеять хаос, это не приведёт ни к чему хорошему. Так что хоть я и злился на монарха, в целом его позиция была мне ясна и понятна.
В ходе дальнейшей беседы, Романов не поленился напомнить мне и о ситуации с «Росграмом». Впрочем, раскаяния в моих глазах ему на этот счёт увидеть не удалось. Разговор сошёлся к тому, что император предупредил меня о недопустимости подобных диверсий на принадлежавшие государству объекты, а также наставительно порекомендовал «не пытаться отвертеться» от будущего суда и его решения. Рассказывать ему о недавнем разговоре с руководством ИТ-компании я не стал.