— Работаем? — спросило Као-Ду.
— Оставайтесь на местах, — я отдал приказ вместо старшего «Садовника», и его бойцы неожиданно подчинились. — Дальше сам.
Данав фер Шири-Кегарета переиграл меня, попросту не выйдя на работу. Поднимая приклад ассолтера к плечу, я медленно шагнул вперед. Если эта тварь там, прячется и вооружена, я не стану разговаривать с Песчаным Карпом. К Бансури «низкий писк»! Если в следующую минуту ублюдок попробует показать свои жалкие желтые зубы, я лично всажу в него ураган фанга… А вот что я стану делать, если там его действительно нет?
— Не входить… — хриплым незнакомым голосом повторил я, и замер справа от тяжелой створки с половинкой извивающегося змея. — Сисадда?
— Мы прикроем, но не мешкай, — посоветовал Прикус, все еще задумчиво изучающий данные сбоящего сканера. — Песчинки тают, Ланс.
— О, пунчи, — криво усмехнулся я и перешагнул резной порог, — об этом я помню куда лучше других…
[1] База криминального сообщества.
БЕЗ ПРАВА НА СУЩЕСТВОВАНИЕ
Кому-то это может показаться интересным, но едва я вошел в покои недруга, как ощутил мгновенную смену собственного настроения.
Не то, чтобы я уже ощущал себя полностью готовым к «низкому писку», еще нет. Но изматывающий страх растворился — эту часть сражения (чем бы оно ни завершилось) жалкий терюнаши выиграл, причем триумфально. И едва удерживал себя от победного ликования, даже если за ним вовсе не последует полной победы, и мне останется лишь насрать в любимую вазу Шири-Кегареты, Князя-Из-Грязи, могучего Господина Киликили… Верный Зикро точно позаботится, чтобы слухи об этой отчаянной выходке еще долго гуляли по Юдайна-Сити после моей бесславной гибели…
Шагал я медленно и осторожно, каждый миг ожидая засады или ловушки, хотя, впрочем, их тут и устраивать-то оказалось негде.
Миновал широкую входную группу, на потолочной фреске которой в смертельной схватке переплелась пара зубастых тварей — юрких песчаных карпов, отдаленно напоминавших змей и несносным характером наводивших ужас даже на бесстрашных кочевников; затем прошел через изящный портик, спустился по каменным ступеням и оказался в просторном зале.
Окон тот не имел, вместо этого три высокие стены завесив золочеными полотнами с мудрыми высказываниями древности, вроде «в пасть входят болезни, а из нее выходят многие бедствия », «дорога, по которой ты идешь, подметена сотней чужих хвостов» или « барханная пума будет счастлива, если весь мир станет пустыней» .
Остановившись под ближайшим транспарантом, я брезгливо покривился засилью обветшалого морализерства — с моей скромной точки зрения, любые «умные» афоризмы в жизни чу-ха были уместны исключительно после того, как случилась описываемая в них неприятность; так на кого была рассчитана вся эта витиеватая заумь?