Я охнул, зашипел, отлетел в сторону, грохнулся на левое колено и выдернул из-под пальто «Молот». И с почти облегчением подумал, что Господин Киликили не удержался, и уже через пару минут вся удивительная подноготная станет достоянием Моноспектральной Чапати… но тут заметил стрелка. И мгновенно решил, что к знаменитой «Уроборос-гуми» тот не имеет ни малейшего отношения.
Даже на первый взгляд он не выглядел ни казоку-йодда, ни наемником Нижнего Города. Конечно, в теории это и правда мог оказаться специально подготовленный, прошедший жесточайшие школы убийственных тренировок хатьяра [1] … может даже не солирующий, а входящий в профсоюз «Добродетельных Садовников»… намеренно замаскировавшийся так, чтобы вызывать лишь жалость и смех… но я все же решил, что это не так.
Действительно, что за чушь⁈ Для столь рискованной и антирепутационной работы в самом пекле Бонжура «Уроборос-гуми» уж обязательно раскошелилась бы на субтильного самца в шкуре-котокаге [2] ! Чтобы выполнил работу без следов, чтобы смерть с небес, один удар и лишь размытый силуэт невидимки, удирающего по крышам и балконам.
У моего же противника из всей его шикарнейшей маскировки выделялся лишь безразмерный пыльный балахон, под которым что-то копошилось и сучило лапами в неловких попытках перезарядить башер.
Я чуть не расхохотался. Пожалуй, куда больше толку было бы, притрись бедолага ко мне на перроне транзита и исцарапай отравленными когтями…
Щелкнув предохранителем «Молота», я уже навел ствол на его дерганый силуэт, но несостоявшийся убийца вдруг заверещал от бессилия и злобы, и блохой сиганул в толпу переулка. Я опустил башер. В конце концов, это мои район и улицы, и, в отличие от бесполезного выродка, зацепить кого-то шальной фанга я права не имел…
Но улица платит, всегда платит той же монетой, и вот вдогонку стрелку сорвалась парочка мелких бездомных крысюков, которым я время от времени приплачиваю за своевременную шустрость, правильную болтливость и избирательную зоркость.
Я поднялся на ноги, осторожно ощупал отбитый фанга бок и спрятал «Молот» в кобуру. Вокруг роились чу-ха, как суетящиеся над ранеными соседями, так и пытающиеся миновать переулок сквозь образовавшуюся пробку.
Хвостатые недовольно шипели и скалились, в лапах виднелись выхваченные ножи, дубинки и даже башеры; свидетели нападения наперебой советовали друг другу, что делать с пострелянными сородичами, и весьма недружелюбно поглядывали на высокую бледношкурую причину пальбы. Впрочем, открыто никто не бранил, и то ладно.