— А ты, — стискивая фляжку, с издевкой выпалил я, — любишь построить умника? Делаешь вид, что поддерживаешь на улицах мудрый баланс, а на самом деле… ты совершенно беспомощен и не властен над местными порядками. Поэтому, консолька, тебе и нужны бандиты. Не осторожный и обоюдовыгодный контакт со смирпами, которые отформатируют тебя, не выслушав ни единого совета по «управлению обществом», а самые обыкновенные бандиты. И такие, как я, тоже нужны. И потому мне тебя жаль. Думал, первый в мире джинкина-там окажется чем-то более… весомым…
Если искусственный разум Шири-Кегарета и умел распознавать прямые оскорбления, на нем был установлен не менее пластичный фильтр ответных реакций — чу-ха за стеклом медленно кивнул, примирительно раскрыл ладони, а затем сложил их перед собой, будто хотел помолиться Когане Но.
— Ланс, — попросил он с неожиданным смирением в голосе, — прошу, давай перестанем швыряться грязью. Тебя заждались приятели, они начинают нервничать. Да и недоумевающий гарнизон «Моста» все еще ожидает моего приказа. Договоримся так: я сделаю вид, что сегодня ты выиграл. И даже добился своего. Я даже повторю в третий, надеюсь — последний, раз: тебя доставили на склад возле Черноводного канала по личной инициативе господина Сакаги, и вовсе не собирались убивать. Да, я намекал помощнику, что тебя стоит припугнуть и не дать опустить нос в чужое дело, но… инициатива Пыльного оказалась немного запоздалой и чрезмерной. А затем привела к смерти моих парней… очень некрасиво. Расскажешь, как у тебя вообще получилось?
Вот теперь у него почти получилось по-настоящему меня ошарашить.
Нет, речь шла не о Сакаге и его головорезах, тут я был готов поверить в личное рвение помощника с титановыми зубами… Но «не дать опустить нос в чужое дело» ? Неужели Данав Шири-Кегарета имел отношение к Перстням и его мутным подельникам из «высшего общества»? Или я что-то неверно уловил, и речь вообще не о слибу…
— Ты говоришь про тот злосчастный кулон, — я криво усмехнулся, сделал еще один крохотный глоток паймы и успел-таки взглянуть на перепростроченную «болтушку» на правом запястье. — Мне все интереснее, что же в нем эдакого? И зачем он такому, как ты?
Чу-ха за стеклом мягко рассмеялся, задумчиво потер ладони.
— Я тебя слышу, Ланс, — покивал он, — но большие знания равносильны столь же немалым бедам.
— И все же? Он принадлежал твой бабушке-калькулятору? Способен вывести тебя на чистую воду? Или стоит куда больше, чем кажется на первый взгляд?
— Давай станем считать его чем-то вроде юнму, — уклончиво ответил Господин Киликили, — объемного фазокубитного юнму. Весьма хрупкого, кстати. Учитывай это, пожалуйста, если он снова попадет в твои умелые руки…