— Слушай, доходяга… — Папоротников с сочувствием поглядел на нижний край несчастного грека, а затем снова уставился тому в лицо. — У меня для тебя не очень хорошие новости.
— Что там? — пытаясь скосить взгляд вниз, нервно спросил Никодим.
— Ничего, — поспешно ответил Папоротников, но чуть-чуть смутился и добавил: — Извини, почти ничего не осталось…
— Мои ноги? — задёргав налитым кровью глазом, уточнил Никодим.
— Слушай, дорогой мой, если честно, ты жив лишь потому, что наш лекарь тебя обезболил! — признался Папоротников.
Замерев на секунду, ромей наконец-то осознал переспективы. А затем разразился такой тирадой, которая, мне кажется, не могла возникнуть в певучем эллинском наречии. Зато, видимо, точно передавала душевное состояние умирающего ромея.
Когда Никодим замолчал, мы тоже не решились говорить. И всё же молчание продлилось недолго. Ромей, с натугой дотянувшись до воротника Папоротникова, крепко за него ухватился:
— Просто убей меня, слышишь?.. Просто…
— Эй-эй-эй! Не так быстро! — возмутился Бубен.
— Чего вам надо, а? — сплюнув, но попав себе же на лицо, едва не заплакал Никодим. — Не хочу мучиться от ран… Мне тяжело…
— Никодим, мы коротко. Это ты преследовал, или тебя? — и вправду быстро спросил Папоротников.
— Я преследовал… — слабо отозвался грек.
— А кого? — торопливо уточнил Папоротников.
— Ливелия, скатта… Напал на меня… Отобрал записи…
— Ливелий тебя в лепёшку бы размазал в первом же бою! — не поверил Бубен.
— Щит Монокурса… Мне выдали… Многим выдали… Чтобы Ливелия убрать, — счастливо улыбнулся, несмотря на безвыходную ситуацию, Никодим.
Видно, были у него к носатому коллеге какие-то свои счёты.
— Убрать его? За что? — уточнил Папоротников.
— Стал… Неугоден… — лицо Никодима скривилось в презрительной ухмылке. — Так ему и надо…
— Значит, это тебе продали записи из «точки 101»? — не удержался от вмешательства я.
Грек посмотрел на меня, прищурившись. Долго рассматривал, надо сказать… А потом слабо кивнул, отчего изо рта вылилась тонкая струйка крови.
— Ливелий был один? — спросил Папоротников.
— Да какой один… Вечно с этим неудачником ходит… С Базилеусом…
— А ты? Ты был один? — уточнил Папоротников.
Грек криво усмехнулся и, подняв дрожащую руку, вновь потянулся к воротнику сотрудника ПУПа. Но в этот раз рука не осилила слишком длинный путь, почти сразу упав обратно на землю.
Ещё секунд десять Папоротников ждал ответа, глядя на улыбку, застывшую на лице Никодима. А потом вопросительно покосился на лекаря. Тот поводил в воздухе над ромеем рукой, проверяя своё плетение, а затем подвёл неутешительные итоги: