Сорок минут до назначенного времени.
Вспышка. Далеко — на пределе восприятия, у стены внутреннего города глубоко внутри территории Рукбы. Короткий, резкий всплеск энергии, подавленный почти мгновенно. Секунда — и тишина.
Челюсти сжались. Не двигаться. Не бежать туда. Бежать — значит выдать себя. Бежать — значит, возможно, разминуться. Юлианна назначила точку здесь. Она знает, что я здесь.
Ждать.
Двадцать минут. Десять. Пять. Время.
Далеко, на окраине слышимости, залаяла собака. Потом замолчала.
Тишина.
Минута после назначенного времени. Две. Три.
Пять.
Я стоял. Нити контролировали периметр. Семь минут. Десять.
И тогда — не со стороны внешнего города, не от стены, не с крыш — снизу. Из-под земли. Хотя я все контролировал и в этом направлении, каким-то чудом (а скорее просто техникой куда более сильного, чем я, практика), не заметил движения заранее.
Глухой лязг. Чугунная крышка коллекторного люка, вросшая в землю в десяти метрах от акведука, дёрнулась, сдвинулась и отлетела в сторону, ударившись о камень. Мне тут же стал «виден» тоннель, уходящий куда-то в город.
Из чёрного отверстия вырвался запах — затхлый, гнилой, с привкусом ржавого металла. Потом — рука. Пальцы вцепились в край люка, подтянули остальное. Показалось плечо. Голова.
Фигура выбралась наружу. Тяжело, неловко, как человек, у которого заканчиваются силы. Встала на четвереньки. Поднялась. Покачнулась.
Одежда — порвана. Тёмно-синяя ткань, бывшая когда-то официальным костюмом, — в лоскутах, с бурыми пятнами, мокрая от коллекторной воды. Волосы — растрёпаны, слипшиеся. На лице — тёмные разводы: часть — грязь, часть — кровь, подсохшая, чужая или своя.
Она сделала три шага. Четыре. Остановилась.
Вгляделась в темноту под аркой.
Я смотрел на неё через восприятие Аватара. Аура — да. Это она. Юлианна.
Но аура была в полном раздрае, даже присутствовали следы недавнего боя: истощённые резервы, прожжённые каналы, характерные шрамы от чужого Потока. Кто-то бил по ней, всерьез намереваясь если не убить, то по крайней мере покалечить.
Её Аватар — Розовая Бабочка, — не был активирован. Либо не хватало сил, либо — скорее — она намеренно держала его внутри.
— Если это ловушка, — её голос был хриплым, надломленным, севшим до шёпота, — то это самая изощрённая ловушка, в которую я попадала.
Я шагнул вперёд. Из тени — в тусклый свет далёкого фонаря. И одновременно снял маскировку. Лицо Тенна Дорая стекло с Аватара, как вода, обнажив мои собственные черты. Моё лицо.
Чтобы она знала, кто перед ней. Чтобы не осталось сомнений.
Юлианна замерла. Смотрела на меня. Секунда. Две. Три. На её лице — что-то, чего я не мог прочитать. Не удивление. Не облегчение. Не радость. Что-то сложнее, многослойнее, с привкусом горечи и ещё чего-то, для чего у меня не было слов. Как будто она одновременно нашла то, что искала, и потеряла то, что берегла.