— Угу… и не одна — пробурчал я и сунул ему бинокль.
— Выстроили их у стены, — сказал Павличенко, наблюдая за происходящим. — О чем-то болтают. Эй…
— Что⁈
— А я знаю вон того седого мудака. Одноглазого и с раскрученным е***лником! Нихера, мудень! Вырвался таки⁈
— Кто это?
— Вепрь, держи, — и Клим отдал мне бинокль. — Вон тот, который стоит рядом со стриженной девкой. Высоченный бугай с сигаретой в зубах.
— Вепрь? — переспросил я, вглядываясь в неизвестное мне лицо.
Да, имя отца уже слетало с уст Лены, когда мы с ней беседовали в допросной, да и Нина упоминала его. Но, кажется, обе говорили, что он умер?
— Думал, раз унесли его гарпии в гнездо, так все — кирдык ему, — подтвердил Павличенко мои мысли. — Вырвался, старый! Но морду они ему расцарапали знатно! Ишь, какой красавец. Сука! Самая хитрая и юркая мразь из сталкеров — и снова бегает по лесам… Тут по-любому у них важные пташки собрались дела обмозговать. Евгений Михайлович, теперь у нас появился лишний повод стереть тут все в порошок! Это такой шанс!
— Попридержи коней, герой, — осадил я его. — Бежать туда, пока на насыпи все еще дежурят сталкеры — себе дороже. Оттуда весь лагерь как на ладони. Ждем Нину. Надеюсь, они…
— А ну-ка! — охнул Павличенко и вырвал у меня бинокль. — Вот те на! Эта старая сука тоже здесь! Еще не окочурилась, тварь! Ты только глянь!
И вернул мне бинокль.
— Ты о ком? — спросил я, всматриваясь в лица.
— Во-о-он к ним подходит старушенция с шавками. Старуха Герцен! Матушка тех двух мудаков, которые позавчера штурмовали твое поместье. Все дерьмо нынче собралось на огонек!
Я быстро нашел скрюченную фигурку, которая вела на поводу двух здоровенных псов. А те громко рычали и гавкали, словно их не кормили пару дней.
А сама старуха Герцен — прямо ведьма из детских сказок… Только широкополой шляпы и метлы не хватает. Морщинистое, худое лицо. Глаза почти выцвели. Походу, совсем ослепла старушка от горя, когда ее двух сынков-мудаков захреначили в один день.
Ну, что ж. Сегодня мы захреначим еще и мамашу с ее любимыми песиками.
— Гляди! — Клим вдруг указывал вперед. — Чего это они задумали?
Я перевел бинокль на Вепря.
Сука, он вытащил пистолет!
— Ну, что решила, кто ты? — спросил Вепрь, глядя Лене прямо в глаза. — Человек или крыса?
— Папа…
— Папой меня больше не называй, — покачал головой Вепрь, разглядывая дочь единственным глазом. Второй закрывала черная повязка.
За спиной главаря сталкеров толпились его люди. Дым от сигарет стоял такой, что Лена закашлялась.
— По крайней мере, пока не заслужишь такое право, — продолжил Вепрь. — Тебя сегодня видели со Скалозубом. Чего, сдала ему всю братву, да?