— Блин, совсем близко… — нахмурился Павличенко.
— Отступать некуда, — проговорил я. — А ты боишься волков?
— Не только волки воют в лесу… Порой тут и детские крики услышать можно.
— Детские?
— Ага. Идешь ты такой по лесу, а из чащи детский плач раздается. Пойдешь на него — пропадешь с концами.
— Это чего, призраки? — спросил я.
— Скажешь тоже — призраки! — Павлюченко мелькнул белыми зубами во тьме. — Мимики. Такая жуткая тварь, которая иной раз даже в город залезает, голоса человеческие послушать. А потом в лес — приманивать простаков, чтобы сожрать, естественно.
— А если всех простаков сожрали, кто же об этих мимиках рассказывает?
— Я сам их слышал, ваше благородие, — подал голос снизу Костоправ. — Часто по ночам слышу, как из леса детские да женские голоса раздаются. Жуть. Но иногда я с ними даже разговариваю.
— С кем? С мимиками?
— С ними, с проклятыми. Мы тут в деревне много с кем общаемся. Любой охотник знает, что если вдруг в лесу баба тебя какая из кустов кликать начнет, лучше к ней в объятья не бежать.
— Это что тоже некс?
— Может и некс, — пожал плечами Костоправ. — А может животину какую так скрутило, что она теперь голоса человечьи повторять умеет. Он-то, черт, сразу не нападает.Если увидишь такого — беги без оглядки. Второй раз на него смотреть нельзя, так как он сразу за твоей спиной окажется.
— Странный монстр.
— Я сам мимика только один раз в жизни видел, — сказал Клим. — К счастью, дохлого. Серый, тощий, как скелет и в черных обносках. Но здоровый и длинный, не поверите — три метра ростом. А вот клыков нет. Ни рта, ни глазищ, ни носа — просто чистая рожа. Хер знает, чем он жертву зовет…
— Тихо!
В лагере что-то происходило. Я вскинул бинокль и вгляделся.
Дверь в землянку стояла нараспашку, а вокруг ходил десяток бугаев в «зеленке». Они немного потоптались у входа, а потом начали вытаскивать наружу людей.
Я чуть-чуть увеличил резкость, чтобы разглядеть лица.
Варя! — екнуло мое сердце, когда я увидел ту, что вывели первой. Невредима, пусть и волосы безжалостно обрезаны.
А рядом… Лена⁈ Вот так да! Похоже, далеко не убежала моя ненаглядная бывшая!
Эх, предупреждал же я тебя, дура, что свои для тебя страшнее чужих. Не послушала — на, получи и распишись!
И еще какая-то черноволосая женщина в возрасте. У всех троих руки связаны за спиной. У той бабы и Вари повязки. А вот у Лены нет — хлопает офигевшими зенками и посматривает туда-сюда.
А вокруг скапливается все больше этой мрази. И даже машину подкатили.
И чего вы ублюдки задумали?..
— Что там, босс? — прошептал Павличенко, вглядываясь вдаль. — Это наша пленница?