— Осторожно! — крикнула я, когда Игнатов резко перестроился в левую полосу.
— Не ссы, я за рулём, — сказал он, хотя машина слева едва успела уйти от столкновения и была вынуждена вильнуть.
Я покачала головой: «Денис Игнатов, ты дебил!»
В вечерних сумерках фары встречных машин слепили, красные стоп-огни плыли перед глазами, на лобовом стекле таял снег и тоже не способствовал хорошему обзору, а этот дурак ещё и гайсовал.
Всё остальное время он был неплохой парень, не полный идиот, хотя с его внешностью ум ему был без надобности, но, когда садился за руль, становился просто невыносим.
Ненавижу с ним ездить. Просто ненавижу. Ему бы ослом управлять, да и тот скинул бы его после первой же подобной выходки. Не знаю, как мы продержались целых три месяца. И что важнее, как я до сих пор жива.
— Ты создал на дороге аварийную ситуацию, — покачала я головой.
— Ну ничего же не случилось, — поднял брови домиком Игнатов.
— А надо, чтобы случилось? — всплеснула я руками. — И не случилось лишь потому, что тебе повезло: водитель оказался опытным и неконфликтным. Но тут на кого нарвёшься.
— Ой, прекрати, Лер! Я не вчера сел за руль, — включил он музыку.
Я чуть не оглохла. Звук был такой, словно скребли железом по стеклу. Что это был за дебильный трек, я даже не стала выяснять — ткнула в ту же кнопку.
-— А такое ощущение, что вчера, — сказала я в воцарившейся снова тишине. — Денис, кому ты что доказываешь?
— Никому я ничего не доказываю, — скривился он. Вдавил педаль газа в пол, словно пытался сбежать от моих нравоучений. — Еду и еду. Что не так?
— Всё не так! Ты не один на дороге, Игнатов! — не унималась я, вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки. — Вокруг тебя люди, которые хотят добраться домой живыми. У них семьи, дети. А ты играешь в гонщика на забитом проспекте в гололёд.
Он фыркнул, бросив на меня короткий самодовольный взгляд.
— Всё под контролем, малышка.
Я закатила глаза. «Ты не контролируешь даже собственное эго, которое раздулось до размеров этой машины. Тебе плевать на всех, кроме себя. И самоутверждаешься сейчас за мой счёт».
Денис молчал, но я видела, как напряглись его желваки. Он ненавидел, когда его поучали и выставляли инфантильным дураком, хотя вёл себя сейчас именно так.
— Тебе что-то не нравится? Так можешь выйти. Я тебя не держу, — повернулся он ко мне.
Он умышленно не смотрел на дорогу — видимо, ждал, когда я пожалею о своей выходке, раскаюсь и буду молить о пощаде. И дождался, чёртов манипулятор.