— Напомни, что сказать?..
— Ясьвотогирп.
— Ясьвотогирп!
Изнутри прозрачного стержня полился слабый свет. Одна из росинок ожила — и перетекла со стержня на руку Дага, заблестела на ладони чудесным светлячком.
— Ух ты! Это и есть…
Капля растеклась по ладони и впиталась в кожу. Еще миг ладонь блестела серебристым, а потом стала обычной, как раньше.
— Какое второе слово? — спросил Даг.
— Ты обещал мне форму, дубинку и рожок. Раздевайся, потом скажу.
— Раздеться и отдать форму?.. Это можно, отчего нет…
Даг подошел к Натану. Расстегнул куртку, нагнулся снять сапог. Сделал какое-то быстрое движение — Мик даже не понял сразу. Натан охнул и упал на колени. На его животе проступило темное влажное пятно.
— Зачем⁈ — закричал Мик.
— Не вопи, а то и тебя.
Даг зашел за спину колдуну, запрокинул голову, прижал нож к шее:
— Говори второе слово.
— Ты убьешь меня… — пролепетал Натан.
— Ясно, убью. Сам подумай: если будешь жив, тебя допросят и узнают, что ты дал нам силу. Мне это не нужно. Но если скажешь второе слово, умрешь быстро. Если нет…
Он провел ножом по лицу Натана, царапнул острием нижнее веко.
— Итсич… — шепнул колдун.
— Итсич, — сказал Даг.
Кажется, ничего не произошло.
— Итсич! — повторил Даг. — Сейчас я тебя…
Но вдруг он дернулся, выронил нож, поднес руку к глазам.
Рука начала чернеть и сжиматься, будто обугливаясь. Она сгорала без огня.
— Я очень не хотел никого убивать, — сказал Натан. — Благодарю, что ты сделал это сам.
Даг завопил от боли, кинулся к фонтану, сунул руку в чашу. Крик оборвался, когда изо рта верзилы пошел дымок. Он впился в грудь ногтями, разодрал рубаху. Из прорехи тоже вырвался дым. Кожа на груди чернела, как и шея, и лицо. Даг повалился на плиты, пополз, хрипя.
Наверное, он надеялся доползти и убить Натана. Всего десять футов, не больше. Но плоть быстро тлела, ссыхалась, осыпалась струпьями. За Дагом тянулся след из золы. Губы исчезли, глаза ввалились внутрь черепа. В футе от Натана Даг дернулся в последний раз — и замер. Дым шел от тела еще минуту, а затем исчез. Остался скелет, покрытый плотной серой золой.
Мик бросился на колени. Горло сжималось от ужаса, однако он шептал, не умолкая:
— П-прости меня, колдун. Умоляю, прости. Я — г-глупый, слабый. Я же не рыцарь из баллад… Прости меня, я не хотел…
— Успокойся, — ответил Натан. — Успокойся же. Я тебя не трону.
— Прости, я выдал твой секрет, но только потому, что думал… Думал, ты обманул… Иначе б я ни за что, всеми Праотцами клянусь!..
— Умолкни! — крикнул Натан, и Мик, наконец, затих.
Натан расстегнул рубаху. Из раны на животе толчками выплескивалась кровь.