А заодно и перед местными можно хвастануть, мол, раньше для вас ничего не делали, а мы вот делаем. Тем более, местные аристократы, мэры и прочие руководители, похоже, остались вполне себе на своих местах. Просто пока умерили свои аппетиты. Прощупывают, так сказать, новые грани дозволенного.
В итоге на дорогу до Кяхты ушло около трёх с половиной часов вместо расчётных двух — кто ж знал, что такая хлябь по пути начнётся? Но я не жалел об этом — удалось немного отдохнуть и привести мысли в порядок после недавнего потрясения.
Над городишком, хоть и маленьким, но ключевым для всего региона, завис на длинном леере военный дирижабль — похоже, мобильный пункт наблюдения. На улицах кипела работа — японцы активно развивали транспортный узел, расширяли дороги, возводили склады.
В крипторе хватало всякой вкусной снеди, но сидеть в салоне угнанной машины, поглощая деликатесы — такое себе. Для легенды вредно. А так — ехали люди себе, ехали, тормознули пообедать в первой попавшейся кафешке. Всё просто и понятно.
— А боодог? — ткнула наугад в меню Нага. — Это что?
Думаю, что чутка пожившая в центре Москвы с её кучей точек фастфуда, инферна рассчитывала на что-то типа хот-дога. Созвучно же, в конце-то концов. А по факту ей предложили фаршированную козлятиной тушу сурка.
Город-то всё-таки пограничный, а потому монгольская культура сюда успела просочиться. И кухня — в первую очередь.
— Буузы, — улыбнулся я официантке и отобрал у охреневшей Наги меню. — На всех. И чай, тоже на всех.
— Хорошо, — кивнула та и ушла пробивать заказ.
На удивление, российские карты у нас принимали без проблем. Банки продолжали работу в штатном режиме, как ни в чём не бывало. Так-то да… это ведь посложней, чем дорогу насыпать.
Оперативно закинув в себя монгольские пельмешки, я решил чутка прогуляться по городу. Особо меня интересовала таможня…
— Подождите меня здесь, — попросил я команду, а сам зашёл в туалет и оттуда, тенями, по указателям направился к выезду в Монголию.
ㅤ
И почти сразу же нарвался на занятную картину.
Хмурый усатый мужик в имперской таможенной форме, — в русской имперской таможенной форме! — устраивал своим подчинённым разбор полётов. Орал так, что даже мне в тенях чуть страшно стало.
Спич его сводился к тому, что японцы как пришли, так и уйдут, а контрабандисты останутся. И для них, дескать, сейчас самое раздолье наступило, и бдительность нужно увеличить, а не наоборот. Работа должна выполняться чётко, безо всяких послаблений…
— … во славу Императора!
Во славу какого Императора, усатый уточнять не стал. А у него и не спрашивали — стояли и обтекали тихонечко.