Собрался я быстро и за рекордное время домчался до пустого класса, который мы облюбовали для совместных занятий. Кинув на стол толстенные книги, которые вручил мне предок, я стоял, пытаясь справиться с одышкой.
— Я думал, ты уже не придёшь, — глядя на книги, тихо сказал Егор. Да что у него за проблема? Почему он в каждом моём действии ищет какой-то подвох? Спрашивать я ничего подобного не стал, просто плюхнулся рядом с ним, наконец-то отдышавшись.
— Ещё чего, — ответил я на невысказанный вопрос Дубова. — Я просто немного заигрался в детектива, выводя преступника на чистую воду, и не обратил внимания на время.
— Всё-таки Душицын? — Егор оторвал взгляд от книг и внимательно посмотрел на меня.
— Конечно, ты же у нас эриль — ты не мог ошибиться, — я пожал плечами.
Егор продолжал меня так пристально разглядывать, что мне даже стало как-то не по себе под его проницательным взглядом. Наконец, я не выдержал и повернулся к другу лицом.
— Что опять не так? — спросил его, чувствуя лёгкое раздражение.
— Дим, а ты всегда так одеваешься в неформальной обстановке? — я увидел, как Егор прикусил губу, чтобы не заржать, а в его глазах замелькали весёлые искорки.
Я очень медленно посмотрел на себя и, не удержавшись, грязно выругался. Когда я одевался в очень быстром темпе, в общем-то, хотел надеть свою старую рубашку в крупную клетку. Потому что в этом проклятом замке холодно, и она была единственной тёплой вещью в моём гардеробе. Просить что-то подобное у Лео с Романом я не решился, поэтому довольствовался тем, что есть. Тем более, что её отстирали и зашили. Но кто-нибудь мне объяснит, за каким грибом я напялил её на голое тело, а поверх набросил, не застёгивая, белоснежную шёлковую рубашку, доставшуюся мне от Гаранина?
Продолжая ругаться сквозь зубы, я принялся переодеваться. Егор деликатно отвернулся, открыл первую книгу и приступил к изучению ромашек, или что он там хотел изучить. Интересно, а его порядочность — это вообще нормально?
Покачав головой, я застегнул последнюю пуговицу и снова сел рядом с другом. Минуту молчал, собираясь духом, а затем набрал в грудь побольше воздуха и скороговоркой спросил, о чём думал с раннего утра:
— Скажи мне, ты считаешь меня своим другом? Ты хотел бы быть моим другом?
— Я и так твой друг, нет? — он оторвался от чтения и удивлённо посмотрел на меня. — Или ты…
— Ты просто меня не так понял. Понимаешь, у меня никогда не было настоящих друзей. Тех, кому я мог бы доверять, тех, кто поддержит меня в любой ситуации. Я очень хочу, чтобы у меня появился самый настоящий друг, а не просто приятель, который со мной возится на взаимовыгодных условиях, — пробормотал я, вспомнив так некстати давно почившего Быка.