Бабушка смотрит на меня с недоверием, но сил спорить нет. Просто вздыхает. В этот момент подходит врач, и я выхожу с ним в коридор.
— Состояние стабилизировали, — говорит он, снимая очки. — Но вашей бабушке категорически противопоказаны любые волнения. Абсолютный покой. И… — делает небольшую паузу. — Ей показана операция. Шунтирование. И чем раньше, тем лучше. Ждать нельзя.
Я молча киваю, сжимая челюсти. Операция равно деньги. Моя зарплата опером не настолько шикарная, а нынешняя, «спокойная» работа вообще бесплатная… Но я отгоняю от себя дурные мысли. Решу и найду. Сделаю все, чтобы помочь бабушке.
Возвращаюсь в палату, натягиваю на лицо улыбку.
— Всё хорошо, бабуль. Врач сказал, скоро домой. Ты только отдыхай.
Сижу ещё полчаса, пока она не засыпает. Выхожу из палаты, чувствуя, как на плечи давит тяжелый груз. Надо решать кучу вопросов, а времени нет.
Внизу, у больницы, меня ждет Макс в своей машине.
— Ну как? — спрашивает он, замечая мое лицо.
— Нормально все, — отмахиваюсь, садясь на пассажирское сиденье. — Кризис миновал, можно ехать.
— Тогда по пути заедем в отдел, — говорит Марьянин, заводя двигатель. — Надо кое-что обсудить.
— Как скажешь.
Когда волнение за бабушку немного ослабевает, мысли про Маргариту захватывают сознание. Как она там? Всё хорошо? Достаю телефон и проверяю звонки и сообщения, попутно включая звук. Так и подмывает позвонить ей, но я гашу это желание. Ни к чему показывать излишнюю заинтересованность.
Память услужливо подкидывает образы вчерашнего вечера, что-то в поведении Марго не укладывается в логическую цепочку. А ее тошнота и раздражительность вообще… Это ведь признаки беременности? Волна злости поднимается откуда-то из глубины, стискиваю зубы и отворачиваюсь к окну.
Может сообщить Максу? Нет, это ее лично дело…. а я ещё и подельник. Улыбка появляется на губах, но какая-то горькая. Не то, чтобы я на что-то рассчитывал, но беременная девушка — это перебор…
— Так, по делу, — Марьянин нарушает молчание. — Я пробил ближний круг генерала Калюжного. Коллеги, родственники, друзья. Ничего криминального. Ни одной темной точки.
Я смотрю на него с недоверием.
— Разве так бывает?
— Конечно, нет, — усмехается Макс, резко перестраиваясь. — Святых в нашей работе вообще не бывает. Всегда есть какой-то скелет в шкафу.
— Может, тогда и угрозы никакой нет? — предполагаю я. — Может, генерал просто перестраховывается?
Начальник качает головой, его лицо становится серьёзным.
— Не думаю. Аркадий Павлович не из тех, кто станет зря нервы трепать. Угроза есть. Ищем. И ты смотри в оба. Если заметишь что-то, даже мелочь, сразу докладывай. Понял?