А так — я вполне успел, только место своё у камеры пришлось занимать буквально в прыжке. «Мог бы и реально прыгнуть, кстати — чтоб не рисковать отбитыми об стол коленками», — мелькнула мысль. И ушла — мне сейчас сосредоточенным надо быть.
— Ну, что там у тебя, — устало спросил генерал.
— Профессор пропал, лабы закрыты, Дима под следствием, да и все мы, считай, под арестом тут сидим. Ждём непонятно чего.
Ивлев хмыкнул, потёр пальцами виски, бросил куда-то в сторону: «Профессор». Там кто-то невидимый зашевелился, защёлкали клавиши и буквально через пару секунд в поле зрения камеры появился раскрытый ноутбук, закрыв собой генерала.
— Читай.
Я всмотрелся. Видно было не очень, и камера не фонтан, и ноут, видимо, держали на весу, так что расползающиеся строчки прыгали в глазах. Мозг выхыватывал отдельные слова и фразы, но вот построить что-то связное не получалось никак. «По собственному…», «С 1 сентября…», «материальной отетственности…», «выходом на пенсию…», «отработки…»… Наконец глаз зацепился за фио «Одинцев И. Д.», и я, кажется, начал что-то понимать. Уловивший это по моему лицу Ивлев перегнулся через экран ноутбука сверху, неловко проскроллил документ до конца и ткнул пальцем в середину нижней строки:
— Узнаёшь?
Ещё бы — подпись. Моя. И, как я понимаю, собственноручная и подлинная, не стали бы они так подставляться.
Но язык всё равно промямлил совершенно своевольно:
— Что это⁈
Ивлев отдал ноут обратно невидимому помощнику, сел обратно перед камерой и спокойно ответил:
— Это заявление об увольнении по собственному. Подписанное.Тобой.
— Да ничего такого я не подписывал! — завопил я.
Генерал поморщился.
— Не кричи, не в лесу. А насчёт «не подписывал» — думаю, ты просто не помнишь. А вот я — помню, я видел этого вашего профессора, когда разговаривал с тобой по ВКС. Ты, кстати, когда уже научишься камерой пользоваться? Извини, но мне это детский сад напоминает… Левые люди в кадр лезут, кто хочет, тот и слушает — разве так можно? За каким чёртом тебе защищённую линию ставили тогда? Ну серьёзным делом ведь занимаемся!
Опять лекции — достали.
— Так что сейчас с профессором? — пришлось генерала довольно невежливо перебить — морали его мне сейчас без надобности.
— Не в курсе, — отрицательно мотнул головой тот. — Но могу дать тебе слово, что никто его в темнице не держит.
У меня аж гора с плеч спала — хоть так!
— А Дима, — вспомнил я. — Дима под подпиской!
— Сняли уже, сегодня с утра, — пренебрежительно отмахнулся Ивлев. И тут же весьма неприятно меня удивил запредельной информированностью: — К тому же, мне вот тут говорят, тебе уже он и не актуален вроде бы, верно?