— Коллеги, — улыбнулся я. — Тем лучше, уверен, что мы найдём общий язык.
— А я вот не уверена, — призналась Лиза. — Там все знаменитые художники, скульпторы и архитекторы. А я просто любитель. Они будут смеяться над моими работами.
— Давай спросим об этом их самих, — предложил я. — Откажут — значит, откажут. По крайней мере, ты будешь знать, что попыталась.
— Спасибо, — улыбнулась Лиза.
— Что-то ваша сестра задерживается, — сказал я Прасковье Ивановне, отодвигая тарелку. — А из кухни почему-то пахнет дымом.
— Батюшки, пирог! — всполошилась кухарка.
Наперегонки с Анютой они бросились в кухню спасать выпечку.
— А я говорил, — мрачно кивнул Игнат. — Не к добру это.
— Обычная случайность, — улыбнулся я. — Ты же слышал, что сказал Никита Михайлович? Теперь мастер невезения приносит окружающим удачу.
— Это как посмотреть, — упрямо проворчал Игнат.
Пирог всё же спасли. Он и подгорел-то лишь с одного боку, и вкус при этом не потерял.
Но Прасковья Ивановна всё равно расстроилась.
— Что за день такой сегодня, — причитала она. — То Акулина как снег на голову свалилась, то чуть пирог не сожгла.
— Думаю, вам просто нужно отдохнуть, — успокоил я кухарку.
И выглянул в окно.
— А вот и Никита Михайлович с нашим пострадавшим. Пойду, встречу их.
Я набросил на себя пальто и вышел на крыльцо.
— Ну куда вы без шапки, ваше сиятельство? — укоризненно ворчал мне в спину Игнат. — Опять простудитесь.
Не обращая внимания на его ворчание, я подошёл к калитке.
Мастеру невезения едва ли исполнилось тридцать. Он оказался высоким и худым, к тому же выглядел порядком растерянным. Подмышкой он держал длинный чёрный зонт.
— Знакомьтесь, — кивнул Зотов. — Лукьян Матвеевич Косогоров, мастер невезения. А это граф Александр Васильевич Воронцов.
— Я много слышал о вас, господин Тайновидец, — с надеждой кивнул Косогоров.
Он говорил мягким баритоном. Трудно представить, что таким голосом можно кого-то проклинать.
— Дотроньтесь до калитки, — предложил я.
Мастер невезения послушно положил ладонь на чугунные прутья. Бронзовые колокольчики на ограде удивлённо зазвенели.
— Что скажешь? — беззвучно поинтересовался я у своего особняка.
Дом секунду помедлил, а потом ответил тёплым ментальным импульсом.
— Прошу, — улыбнулся я, открывая калитку.
И тут же убедился, что Никита Михайлович нисколько не преувеличил, рассказывая о неприятностях, которые свалились на голову мастера невезения.
Входя, Косогоров умудрился зацепиться карманом пальто за проушину замка. Дорогая тёмная ткань треснула, и пальто разошлось по шву.
— Осторожнее, — запоздало предупредил я.