— Не, брат, йодированная полезнее, — не согласился брюнет.
— Вы психи? — икнула и тяжело опустилась на краешек стула, который, по идее, должен был оберегать меня от несанкционированного вторжения.
— С тобой точно станем, — буркнул белобрысый.
— Хорош уже саблями махать. Давайте знакомиться. Я — Мир, в преисподней числюсь под именем Темир, что в переводе с тюркского означает «крепкий, как железо». А это мой брат, Светозар.
— Ага, «несущий зарево», правда, соответствую? — хмыкнул Зар.
— Ясненько, — прошамкала полуистерически. — А я донна Роза.
Здравствуйте, я ваша тётя!
Может, я крепко башкой приложилась? Откуда взялись эти два хлыща с именами Тёма и Светик, а?!
— Стась, чай будешь?
Мир (хотя нет, давайте договоримся называть его Тёма, всё-таки так понятнее и привычнее), не вставая с места, щёлкнул кнопкой на чайнике, вынул кружку из сушилки, не касаясь — штучки в стиле Керри давались ему ничуть не хуже, чем белобрысому, — хлопнул дверцей шкафчика и безошибочно выудил из его недр пирамидку с зелёным чаем.
— Я точно сплю, — пробормотала себе под нос.
— К несчастью, нет, — развеял мои мечты Тёма.
— Но ты вполне можешь прилечь и отдохнуть, чтобы переварить всё услышанное, — подсказал Зар.
Кому в здравом уме могла придти идея наречь демона Светозаром? Стёб какой-то.
— А вы какие демоны? — уточнила с интересом.
— Хорошие, не переживай, — подмигнул чернявый. — Садись к столу. Мы не кусаемся. Большую часть времени.
— Демоны сладострастия, — с каменным лицом заявил блондин и при этом так посмотрел, будто я была отличницей, которая на важном экзамене сморозила вооот такенную глупость. — Инкубы.
Я поперхнулась чаем, раз уж имела неосторожность сделать глоток в их присутствии.
— Это которые похищают и насилуют девушек?
Братья переглянулись, гоготнули.
— Бабкиных страшилок начиталась? Так они про бабайку, — весело подметил Тёма. — Мы никого не выкрадываем из постели и уж тем более не берём силой. Это табу.
— В смысле?
— Принуждать кого-то — не в наших правилах, да и зачем? — темноволосый склонился ко мне через стол, положил руку поверх моего запястья и добавил: — Мне ничего не стоит уболтать тебя показать мне спальню.
Его голос напоминал скольжение шёлка в ночной тиши и единение двух тел — будоражащий, интимный, он целиком состоял из обещания, а его касание… Я вспыхнула. Грудь налилась тяжестью. Низ живота съёжился до размеров монетки. Захотелось свести вместе бёдра и пошевелиться, чтобы между ними создалось столь желанное трение.
Краем глаза заметила недовольную мордаху пляжного красавчика и с трудом выдернула руку из захвата Тёмы.