Татуировка не выглядела свежей. Нет ни покраснений, ни воспаления, лишь уверенные контуры и непонятные кривульки с кракозябрами.
Едва коснулась, изображение ожило. Значки задвигались по внутреннему большому кругу против часовой стрелки, и как только проделали один оборот, вспыхнули синеватым светом. Меня качнуло в сторону. К горлу подступила тошнота.
Отскочила назад и заверещала:
— Вы кто, мать его, такие?!
— Убийственный голос и дрянной норов, — заключил белобрысый без всяких эмоций. — Если позволишь, я её придушу.
— И окочуришься сам, — спокойно отозвался весельчак.
— Не худший расклад, не находишь?
— А по мне она — душка. Если связать и заклеить рот, будет милым ягнёнком.
— Я за идею с кляпом.
Они беседовали с милейшими лицами. Блондин охамел настолько, что взял с подлокотника пульт и включил телевизор. Брюнет поглядывал на меня искоса и улыбался своим идеям. Совсем офонарели?
Вооружилась баллончиком с дезодорантом и нацепила чернявому в рожу.
— А ну живо вымелись с приватизированной жилплощади! — о как загнула и приготовилась дать струю едкой жидкости по слащавой мордахе.
Белобрысый вскинулся, царапнул меня колючими глазёнками цвета лазури и мановением руки вышиб их моих пальцев баллончик. Вот буквально! Прогоняющий жест, и флакон пролетел через всю комнату и брякнулся на порожек рядом с балконом. Златокудрый мачо даже не поднялся с дивана, действовал на расстоянии. Долбанная телепатия какая-то!
— Зар, не надо, не кипятись!
Блондин в ответ зарычал: обнажил довольно острые клыки, наморщил нос и хмуро свёл брови.
— С властительницей так нельзя, — попытался достучаться до него тёмненький.
— А это часть сексуальной игры, — отделался непонятным комментарием Ворчун.
И всё пошло по одному месту. Меня сковало по рукам и ногам, словно окутало невидимыми путами, потом потянуло к кофейному столику, как на поводке. Я понимала, что не хочу приближаться к этой странной парочке скучающих плейбоев, но желание сесть перед ними оказалось сильнее. Опустилась на столик, выставила руки назад, развела ноги в стороны так широко, как позволял похожий на сутану балахон, и с испугом уставилась на загадочных мужиков. Как они это делают?
— Да всё просто, куколка, — ответил на мои мысли тёмненький. — Мы демоны.
— Явились по твою душу.
— И тело. Оно вроде ничего, хотя под этой хламидой не поймёшь.
— Мне начхать, что там под хламидой, — блондин демонстративно зевнул.
— Брешет, — доверительно пояснил для меня чернявый. — Иначе не лапал бы тебя ментально.
— Это называется усмирение. Мне комфортно в тиши и покое.