Полдень. Солнце стояло в зените, и воздух дрожал от запахов: сочной травы, мятного сиропа, девичьих духов. Мне сегодня исполнилось двадцать пять — ровно столько, сколько в руках ромашек, которые нарвала, чтобы сплести себе венок.
— Гера, держи мобильный, — закричала Лера, потащив меня в круг. — Будем снимать slow-mo, как ты задуваешь свечи!
— Мобильный спрячь, — ответила. — Сегодня запрет на гаджеты. Только цветы, живое общение и тёплое вино.
Галина, самая дерзкая из моих подруг, фыркнула:
— С тёплым вином в корне не согласна!
Вовка подсуетился и всех снабдил пластиковыми стаканами с дешёвым пойлом. Вздёрнула руку ввысь и провозгласила:
— С юбилеем имени меня!
Мы расселись на выцветшем клетчатом покрывале. «Столом» нам служил ещё один плед, а на нём — выпивка в картонных коробках, клубника в сметане, бутерброды с заветренной колбасой, вспоротая ножом банка шпрот, несколько яблок, и торт «Медовик», который я пекла вчера до полуночи.
Портативная колонка подвывала:
«I was twenty-five, I was bored and alive…»
Слова отдавались в груди эхом, будто кто-то постучал изнутри: «Ты действительно жива?» Будь спок! Всё нормалёк!
— Женькина очередь задвигать тост! — хлопнула в ладоши Аня, моя подруга детства. — Только без загогулин!
Поднялась почему-то Лера, пригладила юбку-карандаш, вся такая «я-выпускница-факультета-упрямых-сучек», и протянула мне сверток, обёрнутый газетной бумагой и перетянутый обычной бельевой верёвкой вместо ленты. Я нашу гулянку обозвала «вечеринка на минималках», потому как финансовых трудностей нынче наметилось выше крыши.
— Это от меня, — вручила мне подарок. — Говорят, книги возвращаются к тем, кто умеет читать между строк.
Я с любопытством развернула. Пахнуло плесенью и чем-то сладким, как будто страницы пропитаны старым вареньем. На обложке — потрескавшийся кожаный переплёт, без названия. Лишь едва различимый знак: окружность с треугольником внутри.
— Лер, ты где это откопала?
— На барахолке у вокзала. Бабка продала за гроши и шепнула: «Не читай вслух». Мне показалось, это про тебя.
Анька вырвала книжонку, полистала.
— Тут язык какой-то древний. Латинский? Армянский?
Забрала презент на родину.
— Греческий с примесью… — я поводила пальцем по буквам, и холодок скользнул по коже. — …заклинаний.
Женя расхохотался:
— Ну-ка, Шамаханская царица, моргни глазом. Сделай так, чтобы вино превратилось в шампанское.
— И чтобы мой бывший обернулся тараканом, хотя он и так, тьху! — поддакнула Лера.