— Физически с ними все в порядке, но сегодня они пережили слишком сильное потрясение. Их я тоже усыпил, — обернувшись уже в дверях, сообщил Митар. — За ними присматривает вампирша, которая не пострадала.
Я подумала, что раз уж Валена напросилась сюда, неплохо бы попросить ее взять на время Райна младшего с сестрой к себе. Но это еще успеется, а сейчас мне просто необходимо увидеть Райнкарда и убедиться, что он все еще жив.
Зрелище, представшее передо мной, было жутковатым. Хозяина замка разместили в мастерской, приковав цепями к массивному деревянному столу. Наверху вампиры тоже были на всякий случай привязаны, но все же веревками и к кроватям, а тут… Развешанные по стенам инструменты в купе с израненным телом вампира на столе создавали впечатление, что того здесь пытали. Я с ужасом посмотрела на разодранные в клочья крылья с переломанными тонкими фалангами, и на глаза навернулись слезы.
Как же так? Он ведь один из лучших воинов, которых я знаю, а в ипостаси казался мне вообще непобедимым, если, конечно, бой проходил без магии. На шее у вампира все еще висел абсолютно пустой амулет, который тот обычно надевал во время тренировочных боев с Элтаром и другими достаточно сильными противниками. Райн использовал все возможности, но все равно лежит сейчас здесь, и никто не знает, выживет он или нет.
— Это я во всем виноват, — глухо произнес Вельд. — Если бы я научился менять ипостась, то смог бы… да хоть что-то смог бы!
— Не говори ерунды. Сражаться в ипостаси наверняка нужно долго учиться, там же другие пропорции, совершенно другой стиль боя. Как вампиры вы, по сути, совсем еще дети. Вам и года от роду нет. А Райн почти уже древний, и то… — говорить дальше я не смогла, подойдя к столу и осторожно погладив друга по лицу, не касаясь глубоких порезов, один из которых совсем немного не достал до глаза.
— Знаешь, о таком отце, как он, можно только мечтать, — голос парня дрожал, и я, даже не оборачиваясь, знала, что по лицу его сейчас тоже текут слезы. — Когда у меня начала пробуждаться магия, и я решил пойти учиться, мой родной отец заявил, что больше на порог не пустит. Я смог вернуться домой только когда он умер. Не знаю, за что отец так ненавидел магов, нам об этом он никогда не рассказывал. Может, и была на то веская причина, но я ведь был его сыном и всего лишь хотел помогать людям.
Парень умолк, а я все никак не могла отвести взгляд от Райна, продолжая осторожно гладить того пальцами по лицу и надеясь, что вот сейчас, еще секунда, и он откроет глаза. И пусть в них на тот момент не будет ничего, кроме жажды жизни, перемешанной с жаждой крови, как было когда-то в темнице эльфийского дворца, только бы он пришел в сознание. Почему-то в душе была твердая уверенность, что тогда все точно будет хорошо. Но Райн лежал все также неподвижно, и лишь едва заметное дыхание подтверждало, что он все еще жив.