— Да машина одна странная крутится, — я понизил голос, доверительно наклоняясь к ней. — Черный джип, огромный такой. Номера московские, три семерки. Видел его пару раз у магазина нашего. Боюсь, как бы не автоподставщики какие, или воры. Присматриваются к району.
— Ох ты ж боже мой! — всплеснула руками старушка. — Бандиты?
— Может и бандиты. А может, коллекторы к кому приехали. Вы же у нас человек внимательный, Тамара Ильинична. Вы все видите. Если вдруг заметите такого… черного, с тонировкой…
— Я запомню! — перебила она с энтузиазмом. Ей дали миссию. Ее жизнь наполнилась смыслом и ответственностью. — Я теперь в оба глядеть буду, Геночка. У меня из окна как раз перекресток виден, если шею вытянуть.
— Только осторожно, — предупредил я. — Близко не подходите. Лучше запишите время, когда увидите. Для полиции, если что пригодится.
Два дня спустя она вручила мне листок, вырванный из отрывного календаря. Почерк был врачебным, но вполне читаемый.
18.12 — 08:15. Прибыла черная машина. Номер В 777 ** 777. Внутри один мужчина, курил в окно.
18.12 — 18:40. Уехала. Вернулась через десять минут.
19.12 — 08:30. Та же машина. Двое мужчин. Один выходил, покупал воду.
Я едва сдержал улыбку. Это был отчет лучше, чем у иных оперативников. Моя «наружка» работала за доброе слово и чувство собственной значимости.
Но нужен был еще один ракурс. Нижний уровень.
Валерьич.
Инвалид со второго этажа жил в ритме своего собственного времени, измеряемого выпусками новостей и количеством выкуренных сигарет. Окно его кухни выходило прямо во двор, но под таким углом, что он видел «слепые зоны», недоступные Тамаре Ильиничне.
Я зашел в магазин, купил бутылку армянского коньяка — не самого дорогого, но и не сивуху — и блок сигарет. Это были не подарки. Это были оперативные расходы.
Дверь мне открыла его жена, молчаливая женщина с уставшим лицом, и пропустила на кухню.
Валерьич сидел в коляске у подоконника, как капитан на мостике тонущего корабля. Перед ним дымилась полная пепельница.
— Здорово, сосед, — я поставил пакет на стол.
Он скосил глаз, оценил содержимое.
— Здорово, коли не шутишь. С чем пожаловал?
— Дело есть, Валерьич. К тебе, как к главному наблюдателю.
Он хмыкнул, но бутылку придвинул к себе. Пробка чпокнула сразу.
— Излагай.
— Джип черный во дворах не примелькался? Большой такой, наглый.
Валерьич налил себе стопку, выпил, крякнул и закурил новую сигарету.
— А то, — выпустил он струю дыма в потолок. — Стоят. Возле трансформаторной будки вчера тиширились. Один здоровый, лысый, как коленка. Морда протокольная. Второй помельче, в кепке, суетливый. Все в телефоны пялились да по сторонам зыркали. Менты, что ли? По твою душу?