— Надо Коля, надо, — похлопал я по плечу Свистухина, который недоумённо покатил на смену.
— За котов что ли? — Искривился он.
— За премию и за тринадцатую зарплату, как в Горький приедем первым делом к директору пойду. — Улыбнулся я.
Объяснять куда бежать, кому и зачем, в таком привычном наигранном сочетании: защитники Фёдоров и Куликов, и нападающие я и Александров, было не нужно. Наставник гостей Владимир Костка против нас выпустил сегодня более удачливую пятёрку Ивана Глинки. «Хорошо, что нет интернета и видео сыгранных матчей, — зло подумал я, ставя клюшку на точку напротив чехословацкого тёзки. — Ну, товарищ Костка теперь смотри».
Шайба уже привычно, вылетела из-под моей клюшки на своего же защитника и я, сделав небольшой вираж, получил обратный пас. А дальше по высокой дуге навесом, точнёхонько по левому флангу в район красной линии полетела пущенная мной шайба. Боря Александров выдал, наверное, самый быстрый свой рывок, вложив в него всю злость на судейскую несправедливость, и на полных парах полетел на ворота прекрасного голкипера Дзуриллы. Где были чехословацкие защитники, теперь уже не имело никакого значения, ведь отыграть четыре метра форы у «Малыша» было нереально.
Народ на трибунах встал и заголосил: «Шайбу» Шайбу!’, а Борька просто парил надо льдом. Вот она настоящая красота хоккея, стремительный рывок, хлёсткий с кистей бросок и шайба как бабочка, попавшая в сачок, заколыхалась в сетке ворот чехословацкого вратаря, 4: 2.
— Гооол! — Загремели трибуны.
И вся наша сборная разом, как будто выиграв Олимпийские игры, высыпала на лёд поздравить ликующего Борю Александрова.
— Не раздави «Малыша»! — Смеялся я. — Не напирай, не на базаре!
— Вот это игра! — Ревел сосед слева от Эдика Беркутова.
А потом он внезапно вскочил, приподнял с места юного и пока хлипкого телом журналиста и, крепко обняв, заорал:
— Победа! Победа, б…ь!
— Молодцы! Молодцы! — Скандировали все, кто сегодня набился в тесный кабинет профкома, облепив телевизор физорга Самсонова.
— Наша игра — заводская! — Гаркнул под всеобщий радостный хохот Трофим Данилыч, который помирать уже передумал.
— Какие наши мальчики молодцы, — смахнула маленькую слезинку со щеки врачиха Ольга Борисовна и обнялась со Светкой.
Традиционное послематчевое рукопожатие, когда счастливые мы жали ладони расстроенных чехословаков, закончилось для меня неожиданно. Вацлав Недомански ехал последним в ряду, так же как и я, и когда мы поравнялись, он меня притормозил и тихо сказал на ломаном русском: