Допиваю вино и тянусь к бутылке. Все задачи и проблемы решаемы. По идее здоровья тоже хватит, если не бухать в промышленных объёмах. Наиболее важный из вопросов, периодически лишающий меня покоя, вполне закономерен для любой монархии. Что будет после меня? Если я проживу ещё лет двадцать, то успею создать стойкую систему управления, которой не грозит даже царь-самодур или клинический идиот. А если не успею?
Гоню навязчивую мысль, что наследник не потянет столь тяжёлую ношу, как шапка Мономаха. Саша — умный и стремящийся к знаниям мальчик. Но у него нет таланта правителя и тяги осваивать эту непростую науку. Судя по донесениям, мой приказ по развитию Измайлова особо не выполняется. Сын переложил все дела на двух доверенных лиц и после учёбы больше читает книги или возится в школьной лаборатории.
И как быть? У меня пока нет ответа на этот вопрос.
1696 год пролетел быстро. Можно сказать, будто его не бывало, что абсолютная неправда. Лето и осень выдались жаркими, как в прямом, так и переносном смысле. А когда в России было легко и спокойно? К моим достижениям модно отнести, что теперь страна воюет на дальних рубежах, и врагу нет ходу в наши пределы.
Османы сражались просто неистово. Разведка вроде сработала чётко, но ошиблась в настоящей численности противостоящей нам армии, ещё и часть резерва проворонили. Россия победила, в чём я не сомневался. Зато какой ценой! Ведь жуткая сеча была и на море.
Из положительного надо выделить полное уничтожение османского флота. Морозини потопил, сжёг или захватил все линейные корабли басурман. За сражение у Констанцы венецианец получил титул боярина и стал первым русским адмиралом. Есть и отрицательная часть у этой эпической битвы. Мы потеряли половину кораблей, включая два новых фрегата. Снова потребуются деньги на восстановление. Но это я уже просто ворчу.
А ещё сражение обошлось без пленных. Алжирцы и прочий пиратский сброд столь сильно насолили нашим морякам, убивая любого захваченного с особой жестокостью, что перешли определённую черту. Даже капудан-пашу Бара растерзали на куски, хотя он и предложил сдаться вместе с экипажем флагмана. О выкупе или награде за пленение живых басурманских командиров никто не думал. Люди просто мстили.
На суше происходили не менее ожесточённые битвы. Морткин дал переправиться всем войскам противника, совершил ложное отступление, позволив басурманам осадить Измаил. Затем князь при помощи речного флота разрушил понтоны и ударил по неприятелю. Лызлов, находящийся в расположении русской армии, позже написал о новых реках крови, впадающих Дунай.