Адреналин все еще гудел в ушах, сливаясь с оглушительной тишиной, что наступила после прыжка. Я не знал, что там, внизу, за окном, в которое выпрыгнул второпях. Плечо и бок горели огнем от удара о землю — приземлился хоть и на относительно мягкую, разрыхленную взрывом землю, но все равно прилично ударился, отчего даже в глазах потемнело. Каким-то чудом ничего не сломал, встал, отбежал в сторону, и кувыркнувшись через голову, скатился в глубокую воронку, заваленную грудой битого кирпича и щебня.
Замер, прислушался, пытаясь заглушить собственное тяжелое дыхание. Выстрелы поутихли, зато появилось отчётливое, навязчивое жужжание, похожее на звук разъяренного шершня. Кто хоть раз этот звук слышал, ни с чем уже не спутает. Дрон-камикадзе, небольшой и очень шустрый «самолётик», кошмар современной пехоты. Используется с обеих сторон. И если ещё год назад встретить такого «товарища» было редкостью, диковинкой, то сейчас наоборот, редкость не встретить. Пока жужжит однотонно, можно головой покрутить, поискать его в блеклом небе, но если звук нарастает, переходит в пронзительный визг — беги, не оглядывайся. Почти гарантировано сбить его можно только патронами с дробью, обычными же шансы не высоки. Когда один дрон, ещё как-то, можно от него увернуться, но сейчас они чаще летают стаями, роями, и тут уж без вариантов достанут. Маховик войны раскручивается всё сильнее, военная промышленность выходит на конвейерный уровень, и если в двадцать третьем тратить дрон на одинокого пехотинца никто бы и не подумал, то теперь и роя целого не жалеют, лишь бы поразить цель. Я не Нострадамус, но ещё год-другой такого противостояния, и мы увидим бои дронов исключительно меж собой, и не только в воздухе.
Сейчас же, дождавшись, когда жужжание стихнет, растворившись в отдаленном гуле боя, я перекинул автомат на спину, и резко поднявшись, рванул к полуразрушенному дому. Успею, значит поживу ещё, ну а нет, орден получу посмертно. Хотя это не точно.
Пробежал половину открытого пространства, залитого бледным утренним светом, и вот он, тот же противный, ненавистный звук, теперь уже с двух сторон. Похоже, что потеряв меня, операторы «мух» своих посадили на ближайшие крыши, а когда я дёрнулся, снова подняли. Но мне не привыкать «делать ноги», опыт имеется, десятилетний. Добежав до осыпавшейся стены, щучкой сиганул в темный провал подвального окошка, приземлившись во что-то мягкое и влажное, издавшее при этом шмякающий звук. Пошарил руками в темноте — тряпье какое-то, старая одежда, вероятно, пропитанная дождевой водой и плесенью. Ну и отлично. Сегодня мне фартит с прыжками, мог бы и на кирпичи, или вообще на стекла напороться. Ужом заелозив по скользким тряпкам, отполз в самый темный угол, слушая, как за стеной противно жужжит дрон, то резко ускоряясь, то так же внезапно замедляясь, словно играя со мной в кошки-мышки. На нервы давит, сучонок. Сидит сейчас оператор где-то в теплом подвале, километров за десять отсюда, потягивает кофеек, и через очки виртуальной реальности вглядывается в серые тона разрушенного дома. Не шевельнётся ли где, не дёрнется ли фигурка человеческая.