Тогда я позволил себе снять щит — и чужая Сила ухнула в пространство, растекаясь вокруг.
«Как ты все это объяснишь?» — спросил Гесер.
— Что именно? — Я сел на подвернувшийся стул. Меня колотило. На сколько там хватает кислорода в легком полетном скафандре, вовсе не предназначенном для выхода в космос? На пару часов? Вряд ли больше.
Косте Саушкину оставалось жить совсем немного.
«Почему ты уверен…» — начал Гесер. Замолк. И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами между ним и Завулоном. Что-то о приказах, которые надо отменить, о бомбардировщиках, которые должны вернуться на аэродромы. О команде магов, которая станет заметать следы творившихся на Байконуре безобразий. Об официальной версии сорванного старта.
— Что случилось-то? — спросил Лас, садясь рядом. Техник, которого он бесцеремонно согнал со стула, недоуменно озирался. Люди вокруг приходили в себя.
— Все, — сказал я. — Все кончилось. Все почти кончилось.
Но я знал, что это еще не конец. Потому что где-то высоко в небе, выше облаков, в холодном звездном свете, кувыркается в украденном скафандре абсолютный Иной Костя Саушкин. Пытается — и не может открыть портал. Пытается — и не может достичь проплывающей мимо станции. Пытается — и не может вернуться на Землю.
Потому что он — Абсолютный Нуль.
Потому что все мы — вампиры.
И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить, — мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко — в выдержанное виски.
Вся наша Сила — чужая.
Вся наша Сила — слабость.
И это то, чего не мог понять и не хотел принять хороший парень Костя Саушкин.
Я услышал смех Завулона — далеко-далеко, в городе Саратове, стоя с бокалом пива под зонтиком летнего кафе, Завулон всматривался в вечереющее небо — искал в нем новую быструю звезду, чей полет будет ярок, но недолог.
— Вроде как ты плачешь, — сказал Лас. — Только слез нет.
— Верно, — ответил я. — Слез нет, сил нет. Обратный портал не открою. Придется лететь самолетом. Или подождать группу зачистки, может, помогут.
— Кто вы такие? — спросил техник. — А? Что происходит?
— Мы — инспекция Министерства здравоохранения, — сказал Лас. — И лучше бы вы объяснили, кто додумался сжигать скошенную коноплю у воздухозаборников системы вентиляции!
— К-какую коноплю? — начал заикаться техник.
— Древовидную! — отрезал я. — Пошли, Лас. Мне еще положено дать тебе необходимые объяснения.